Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Поодаль от неё ютилась крохотная избёнка.

Слабая полоска бледного дыма мягко струилась, возносясь вверх.

Фёдор лежал на печи, прижавшись спиной к стене, обхватив себя руками поперёк. Его прикрытые тяжёлыми опухшими очи бестолково устремились в пустую стену, а в ушах снова и снова слышалась эта благодарность из уст государя.

Дверь со скрипом отверзлась. Фёдор через боль перевёл взгляд. То был Вяземский. Басманов стиснул зубы, хмуро и исподлобья следя за Афанасием.

Князь прошёлся по избёнке и оглянулся на печь, встретившись с лютым взором Фёдора.

Вяземский свёл брови, оглядевшись вокруг – избёнка, поди, небольшая.

С тяжёлым вздохом, князь воротил взор на юношу.

- Верни, - просил Афанасий, - Не то поранишься ещё.

Фёдор ухмыльнулся через силу и боль, и рваная рана на губах вновь треснула, изойдя горячей кровью.

Афанасий сглотнул и хотел было приблизиться, как Фёдор подтвердил опаску князя, да придержал уж наготове припрятанный нож. Басманов резко цокнул, и судорога свела его руку. Князь в тот миг выхватил нож, да убрал подальше.

Прихватив плошку, Вяземский подошёл к подоконнику и зачерпнул снега. Афанасий протянул плошку юноше, да тот лишь опрокинул её князю под ноги.

- Тварь, - сипло и ядовито бросил Фёдор, точно плюнул.

Афанасий вздохнул, проводя рукой по лицу, да отступил, не виня Басманова в той лютой злости.

- Тут мы дождёмся вестей с Кремля, - молвил Вяземский, - И там уж видно будет. А пока постарайся отдохнуть.

Если бы Фёдор был в силах задать все вопросы, что гнусным роем жрали его изнутри, он бы непременно испросился бы обо всём.

Да всяко, юношу клонило в сон.

…

Фёдор сжимал дрожащими руками рукоять ножа. Сглотнув, Басманов всё ещё исполнялся мужества.

Наконец, в один удар юноша ударил себе в грудь. Клинок подло скользнул по ребру, больно ободравши кожу.

- Долго ль ждать мне, пёс? – вопрошал беспощадный жестокий голос.

Руки не слушались, и Фёдор собрал всю волю в кулак, вновь нанося рану, на сей разу уж наверняка.

Хрипло задыхаясь, Басманов зажал себе рот рукой, сдерживая внутри живое и зверское стенание.

В ушах стал звон, будто бы совсем рядом разорвалось что-то прегромко.

Сердце бешено колотилось, и юноша обливался холодным потом.

Скрюченные пальца судорожно зажимали рот, и не было никакой силы их расцепить. Дрожь пробивала вновь и вновь лютой лихорадкой, и измучив юношу наяву, всё же решила отступить.

Фёдор лежал, всё вжавшись спиной о холодную стену, и только сейчас ощутил тепло на груди.