Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Неделю спустя финская сторона столь же открыто выразила желание «восстановить в самый короткий срок мирные отношения между Финляндией и СССР», но вместе с тем продемонстрировала ничем не обоснованный страх оккупации Финляндии, преобразования в советскую республику и включения в состав Советского Союза. «Для того чтобы Финляндия, — говорилось в ответе Хельсинки, — после заключения перемирия могла оставаться нейтральной, необходимо, чтобы на ее территории не находились иностранные войска».

Через день, 10 марта, последовала гневная реакция НКИД: «Советские условия перемирия в виде шести пунктов, переданные г-ну Паасикиви, являются минимальными и элементарными, и… лишь при принятии этих условий финским правительством возможны советско-финские переговоры о прекращении военных действий».

И хотя в очередном ответе Хельсинки опять проявились опасения некоей «интерпретации» условий перемирия, Кремль настоял на своем, добился все же того, что 26 марта в Москву прибыла финская правительственная делегация — министр иностранных дел К.

Энкель и Ю. Паасикиви. Однако двухдневные обсуждения, проводившиеся на достаточно высоком уровне — с Молотовым и его заместителем по НКИД В.Г. Деканозовым, не привели к положительным результатам. Чтобы отклонять советские предложения, финская сторона нашла новый повод — опасение, что экономика страны не позволит возместить убытки, причиненные Советскому Союзу.

Обмен заявлениями продолжался еще почти месяц, до 22 апреля, но переговоры о перемирии так и не начались.

С конца марта началось комбинированное, военное и дипломатическое, давление на еще одного гитлеровского сателлита — Румынию. Возможность тому представили очередные успехи Красной Армии, вышедшей на реку Прут — на границу 1940 г. 2 апреля на пресс-конференции для советских и иностранных журналистов Молотов отметил, что советское правительство «преследует цели приобретения какой-либо части румынской территории или изменения существующего общественного строя Румынии».

Более определенно сформулировать новую для многих позицию СССР — не революционную, не коминтерновскую — было трудно. Правительству Румынии предоставлялся выбор: или немедленный выход из войны, или полный разгром и капитуляция."

"13 мая 1944 г. последовало суровое напоминание. На этот раз — от имени всех трех великих держав, и не только Финляндии и Румынии, но и Венгрии, Болгарии.