Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Стрекот неотвратимо приближается, но мы на дне карьера, отсюда «вертушка» еще не видна.

За два шага до Беса Илона в нерешительности останавливается. Бес оказывается в выгодной позиции — ему ничего не стоит перестрелять нас, в него же попасть трудно, не подвергая риску Илону. Я опускаю глаза на свой «Макаров» и понимаю, что он для меня недосягаем…

Бес делает шаг навстречу, протягивает руку… сейчас он закроется женщиной, и тогда…

Я поворачиваюсь к нему спиной, чтобы пуля не угодила в подданную Франции, и вдруг пронзительный, резкий вскрик взрывает тишину.

— Ия-а-аааа!!! — разносится далеко окрест."

"Вижу, как пистолет летит в одну сторону, а Бес, совершив головокружительное сальто, — в другую. Илона прыжком опускается в низкую боевую стойку «маабу» и мощно, от левого уха, рубит ребром ладони по горлу поверженного… Я в подобных делах знаю толк, но такого не видел даже в кино со времен Брюса Ли: качнувшись корпусом влево по широченной амплитуде, она молниеносно переносит центр тяжести, ее голая нога взмывает над головой и со свистом опускается Бесу на грудь.

Илона делает подскок, падает на спину, и я вижу, как острый локоть мощной, сжатой в кулак правой руки попадает точно в солнечное сплетение Беса. Оттолкнувшись от него, словно от резинового матраца, она вскакивает и принимает боевую стойку — уже по инерции, и все это — за три секунды, сколько понадобилось Викентию, чтобы добежать до Беса.

— Все, Маша! — кричит он. — Уходим!.. Женя, давай Ямковецкого!..

Маша подбегает ко мне, осторожно забирает Валерию.

Пока Викентий зачем-то обыскивает майвинскую машину, я выволакиваю из дальней бытовки Ямковецкого, пинками гоню его по карьеру к бывшему сообщнику на свидание. Викентий снимает с ремня убитого «бесенка» импортные наручники, волоком подтаскивает напрочь вырубленного Беса к «Волге», мы сковываем их — через рулевое колесо. Ямковецкий брыкается, мычит, пытается меня ударить, хотя знает, чем это для него кончится. Именно этим и кончилось в очередной раз…

На случай, если они не узнают друг друга, когда очнутся, Викентий прижимает стеклоочистителем к ветровому стеклу «застольную» кимрскую фотографию…

Солнце окунулось в потемневшую чащу леса, облака выстроились в рваную линию, на багряном фоне появилась стремительно приближающаяся точка вертолета.

— Быстрее, Викентий! Быстрее!

Мы поднимаемся по серпантину, остается пройти виток верхнего горизонта и небольшой открытый участок нескошенного луга.