Господин из завтра. Тетралогия читать онлайн

Кто по горняшкам дворцовым, куры строить, кто — по полотерам да истопникам, по штофчику выкушать. А промеж приятным делом поинтересоваться: кто ж это про батюшку нашего да государыню евойную будущую треплет?

Через три дни на четвертый дознались-таки. Лакей Абвалкин, пыльная его душонка, что в покоях государыни будущей убирается, углядел, что государыня наша у себя не ночует. Антиресно ему, вишь ты, стало: и где это она ночи все проводит. Вот и проводил он тишком до самых государевых покоев. Туда, ясно дело, ходу ему не было, так он сам навоображал, что там происходило.

Но только это еще бы полбеды. Ну, узнал, ну, напридумывал, ну рассказал бы какой своей зазнобушке — да бог с тобой, живи и знай себе на здоровье. Но он ведь, тварь такая, рассказал все камердину великого князя Николай Николаича. Да не просто так рассказал, а за четвертную! Денег решил на чужой любви сыметь! А уж камердин тот самому великому князю все обсказал. А тот — остальной императорской семье.

Как мы государю про то доложились, тот посидел малость, посоображал, а потом…

Рассказывает Акакий Абвалкин

Когда у тебя в кармане, даже и не в кармане, а в портмонете новенькая александровская бумажка похрустывает, сразу жить приятно становится.

Да-с. А всего-то и дел для того, чтобы она похрустывать у тебя начала, — сходи да и наври еще чего про цесаревича и его немку. Вот сейчас, сейчас, камердинер его императорского высочества Федор Ананьевич выйдут-с, тогда и бумажка на свет божий явится. Ой, господи, да они не одни-с…

— Ну-с, любезный, мне вот самому захотелось тебя послушать.

Давай, докладывай: чем там цесаревич ночами-то занимается?

Федор Ананьевич из-за спины великого князя кивают-с: мол, давай, Акакий, начинай. Ну, с Богом…

— …Так, говоришь, стонала она при этом? — ничего, кажется, угодил ему своим рассказом. — И что же: сильно стонала?

— Ваше императорское высочество. Осмелюсь доложить-с: стонала она так, словно какую тяжесть несла. Протяжно так: о-ох! О-ох!

— А дальше?

— А дальше, словно плакать начала.

С придыханием так.

— Ну а что ж цесаревич? — В руке у великого князя появилась бумажка, да не фиолетовая — радужная!

— А цесаревич хотел бы знать: какого черта ты, длинномерный подонок, лезешь в его личную жизнь?! Тебя спрашиваю, скотина жирафообразная!

Богородица-заступница! В покои вламывается цесаревич, да еще вместе с казаками и стрелками. Ой, батюшки, за что?! Не надо! Я больше не бу…! Не бейте, умо…!

С полу подняли, у стенки поставили, держат.