Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

С Ники надо дружить, отдать ему в жены Викторию, не жадничать с кредитами… в общем, сделать все, чтобы русских олухов не переманили на свою сторону лягушатники или англичане. И вот тут Ники ведет себя просто образцово. Ладно, все это — уже не моя печаль. Я уже слышу шаги старухи с косой… мне остались даже не месяцы — дни, Отто, дни. Постарайся не тревожить меня всякими мелочами…

Рассказывает Олег Таругин

Когда наконец после трехнедельного «круиза» по зимней, беспрерывно штормящей Атлантике наш «Адмирал Нахимов» уверенно вваливается в Нью-Йорк, единственное, что мне хочется сделать, — так это отслужить благодарственный молебен моему ангельскому терпению.

Я настолько измотан морской болезнью, что готов вплавь отправиться к берегу, не дожидаясь швартовки. Хорошо, что время в переходе через океан не пропало зря! До скуки не дошло! Я в сотрудничестве с Пашей Ренненкампфом почти закончил писать «Боевой устав регулярной кавалерии». Книжица получилась весьма солидная. Основным постулатом являлся тезис с определением кавалерии как совершенно самостоятельного вида войск, призванного решать любые оперативные и даже стратегические задачи.

С Эссеном мы усиленно занимались отработкой тактики и оперативных приемов крейсерской войны. Имея в виду действие именно на коммуникациях «владычицы морей». По утрам вся моя уже довольно многочисленная команда дружно отрабатывала на палубе приемы рукопашного боя (махать руками и ногами, находясь на асинхронно качающейся опоре, — увлекательнейшее занятие!). А вечерами казаки и матросы устраивали замечательные концерты, попеременно исполняя песни из «сухопутного» и «морского» репертуара.

Только перед самым сном, уже опустив голову на подушку, меня убаюкивал ставший привычным рефрен: «Печаль… Печаль… Пе-чаль… Штуцер. Охотничий. Неизвестный…»

Но вот наконец и Нью-Йорк. Если бы хоть кто-нибудь сказал мне, что я буду счастлив, узрев тетку с факелом, и чуть не вприпрыжку рвану в «Большое Яблоко», я б даже смеяться не стал. Отправил бы бедолагу на Обухов мост, в «желтый дом», и вся недолга.

А вот поди ж ты…

Во главе своей свиты я сгружаюсь на берег, под многократный салют крейсера и береговых батарей. Э-эх, ведь просил же без лишнего афиширования. Что-то у меня на душе неспокойно после парижских событий…

Но все идет более или менее спокойно. Встреча в мэрии преславного Нового Амстердама прошла удовлетворительно. Я не напился до посинения и, соответственно, не выложил янкесам все то, что я о них думаю, знаю, буду думать и знать.