Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Людмила долго и молча смотрела в приоткрытую щёлку одеяла, откуда торчала половина лица дочери, потом покачала головой и, развернувшись, вышла.

— Меня скоро нельзя будет людям показывать, — прошептала Глафира.

За те несколько дней, пока она лежала в кровати, Глаша уже десяток раз пересмотрела снятое видео, но ничего нового или примечательного не обнаружила. Зато заметила казавшуюся ей забавной особенность — теперь она постоянно сталкивалась лицом к лицу с преступниками. Нет, она, конечно, предполагала, что так и будет, когда шла работать в правоохранительные органы, но положение следователя-жертвы её смущало.

Эти рассуждения увлекли девушку в пугающий пятнами страха сон, и проснулась она далеко за полночь, плавая в испарениях болезни, с прилипшим к затылку комком волос и бешено бьющимся сердцем. Задыхаясь кашлем, Глаша потянула руку к телефону и набрала номер Визгликова.

— Ты опять труп нашла? — произнёс Стас.

— Не смешно, — глухо сказала Глаша.

— Поверь, я с тех пор, как ты в отдел пришла, смеяться перестал.

Ну что тебе?

— Я вспомнила. У него на локтевом сгибе татуировка была. Увидела, когда он руки к нему тянул. Там точно что-то было изображено.

— Может, пятно родимое? — спросил Визгликов.

— Нет, скорее всего, татуировка. Края чёткие и образ рисунка. У невуса обычно более размытая структура.

— У кого? — переспросил Стас.

— Родимые пятна так называют — невус, — повторила Глаша.

— Польская, если ты думаешь, что, произнося незнакомые близким и коллегам слова, ты выглядишь умнее, то спешу тебя разочаровать.

Это не так. И ещё. Если бы ты вот вспомнила адрес преступника, его лицо, фамилию или имя, то по такому поводу можно звонить одинокому мужчине ночью. А чтобы поведать о его невусах можно и утра дождаться, — размеренно произнёс Стас.

— Но вы-то мне звоните по ночам.

— Мне можно, — важно произнёс Стас.

— Офигенный аргумент, — зашлась кашлем Глаша и повесила трубку.

Через два дня Глафира стояла замотанная в халат на пороге дома и увещевала чуть ли не рыдающую мать.

— Мама, хватит концерт разыгрывать. Я словно маленькая девочка, которую нельзя дома в одиночестве оставить. Что это за бред, — всплеснула руками Глафира.

— Глаша, самое ужасное, что тебя будут терзать просмотрами, — Людмила покачала головой, печально глядя на чемодан. — Я договорилась с агентством, что они сами всем займутся. Там у Наташи работает дочка.

— Мама, всё будет хорошо, — в тридцатый раз повторила Глафира и наконец выдохнула.