Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— А что? Польская на задержание не едет? — улыбаясь спросил Стас. — Дайте Глаше пулемёт, она пойдёт впереди группы ОМОНа, будет шмалять… Хотя Глашу можно спокойно и одну отпустить, она так накосячит, что эти сами сдаваться прибегут, лишь бы мы её обратно забрали? — веселился Визгликов.

— Балаган закончен? — строго спросила Лисицына.

— По-моему, он только начинается? — сказал Стас, глядя на бойцов, снующих по их этажу. — А чего они у нас здесь бегают? Разминаются?

— Инструкции получают. За два дня подготовки оперативные сотрудники Ковбойкина выяснили, что на ночь всё наглухо закрывается, поэтому нам необходимо провести операцию днём.

Погорелов по проторенной тропе пойдёт к кухарке. С бутылкой шампанского.

— Ну да, а Станислав Михайлович будет с ОМОНом в машине париться, — обиженно протянул Визгликов.

— Нет, потому что товарищ следователь будет делать в офисе свою работу, — спокойно возразила Лисицына. — У тебя, Стас, очень много работы, и тебе придётся её сделать, а точнее, написать ворох объяснительных.

Кроме тебя, по поводу твоего брата давать объяснительные некому.

— А вот сейчас самое время? — недоумённо протянул Стас.

— Именно. Ты в этой операции не участвуешь, — Лисицына подождала, пока из кабинета выйдет Погорелов, и продолжила. — Стас, твоё участие может поставить под сомнение всю операцию. Ты понимаешь, что мы сейчас даже толково разработать не можем ничего. Нам, как ты сам сказал, нужна скорость. И будут ошибки, и их нельзя усугублять твоим присутствием.

— Интересно девки пляшут, — раздражённо сказал Визгликов.

— Может, отсадите меня в другое помещение и воздух обеззаразите?

— А может быть, мы все амбиции и эмоции оставим в стороне? — рявкнула Лисицына. — Нужно будет, отсажу в отдельное помещение. Я достаточно ясно объяснила? — Анна в упор посмотрела на Визгликова.

Стас несколько секунд стоял напротив неё, не отрываясь смотрел на женщину, потом дёрнул плечом, схватил со стола пачку бланков, несколько авторучек и, громко топая, удалился.

— Наш Лавр — это Лавриков Павел Андреевич, — Кирилл зашёл в кабинет и положил на столе несколько распечатанных фотографий.

— В наших базах данных его нет. Я прошерстил даже интерполовские, нигде не было. Мы постучались к военным с помощью Ковбойкина и — о чудо! За семью печатями секретности Лавр нашёлся. Бывший спецназовец, прошедший несколько горячих точек, списан в запас по контузии. Отличался особой агрессией, непримиримостью, отмечен острый ум и неординарность мышления при решении боевых задач.