Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Но никогда не гонялась за совершенствованием себя в этой области, ради удовольствия работала кистью, а потом дарила картины близким людям.

Глаша услышала в трубке механический голос, сообщающий, что телефон Лисицыной выключен, нахмурилась и стала звонить Визгликову.

— Почему вы о ней говорите в прошедшем времени? — Глаша услышала, что Визгликов взял трубку, выставила руку, предупреждая ответ Поляковой, и сказала:

— Стас Михайлович, я нашла одну из картин, похожих на те две. Полякова знает, кто это рисовал.

— Глаша! У тебя карт-бланш.

Тряси её сама, всё из неё вытряхни. Лисицыну похитили, я сейчас пытаюсь разгрести огромную проблему с взорванным мостом. Архарова себе в помощь вызывай, он сегодня допуск полный получил. Латунин с койко-места рвался в бой. Погорелов ко мне едет. Отбой!

— Кирилл знает? — потухшим голосом спросила Глаша.

— Он со мной. Он знает.

Визгликов оборвал телефонный разговор, а Глафира снова провалилась в молчание, потом собралась с силами, взглянула на Полякову и медленно произнесла:

— Елена Сергеевна, сейчас я буду задавать вопросы, а вы будете мне отвечать.

Как можно точнее, давая минимум не относящейся к делу информации. Хорошо?

— Милая, я как-то не привыкла работать в приказном порядке. Поучились бы манерам. Я и так достаточно долго терплю вас и ваши выходки.

Полякова попыталась взять картину в руки, но Глаша перехватила её и фактически прошипела в ответ:

— Сейчас в смертельной опасности находится один очень близкий мне человек и, возможно, все ответы здесь, — Глаша положила ладони на картину.

— Прошу вас, услышьте меня.

— Ну хорошо, хорошо, — Полякова тревожно засуетилась, забегала глазами. — Что я могу сделать?

— Кто конкретно нарисовал эту картину? — Глафира открыла блокнот и выжидательно посмотрела на женщину.

— Картины пишут, а не рисуют, — поправила её Полякова, но сразу же осеклась. — Одна моя ученица. Логинова Инесса Витальевна. Она, после того как окончила наш вуз, трудилась здесь в аспирантуре, потом преподавала.

— Почему вы о ней говорите в прошедшем времени?

— Она, к сожалению, скончалась.

Такая утрата для друзей, для науки.

— Много таких картин она… — Глаша запнулась, — написала?

— Нет. На самом деле так она лечила приступы странной депрессии, случавшиеся у неё время от времени. Это ей посоветовал один из докторов в клинике, куда ей пришлось наведаться ещё в юности. Люди, сведущие о её недуге, конечно же, предпочитали маскировать перед общественностью это занятие как страстное увлечение.