Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Девушка подёргала за дужку затвора, оглянулась на участкового и спросила:

— Как открыть? Есть мысли?

— Ключ нужен или лом. Но нет ничего дельного под рукой, — участковый поджал губы, огляделся и поднял ладонь, — погодите, сейчас вернусь, я там по ходу движения видел несколько железок годных, может, смогу подковырнуть.

Ник Никыч быстро ретировался обратно по проходу, а Глафира, оставшись в одиночестве, прижалась спиной к стене и тревожно оглядывала мрачное подвальное пространство.

Сейчас до неё стало доходить, что она снова добровольно полезла в разинутую пасть опасности и у неё даже не возникло мысли остановиться или повернуть назад. Даже сейчас, когда сердце глухо билось в начинающемся приступе паники, разум оставался удивительно холодным и расчётливым и не давал девушке скатиться в болото истерики. Глафира успокоила дыхание, посмотрела на еле дышащую пульсацией полоску связи на телефоне, набрала сообщение Визгликову и услышала шаги возвращающегося Ник Никыча.

Однако в проёме двери замелькала совсем другая фигура, Глаша сделала несколько осторожных шагов в сторону и забилась в занавешенный сумраком небольшой проём. Девушка видела, как дядя Митя прошёл мимо неё, остановился в нескольких шагах, поводил головой из стороны в сторону, вытащил связку ключей и подошёл к закрытой двери. Он вставил ключ в замочную скважину, повернул его несколько раз и открыл дверь настежь, после чего развернулся и проговорил:

— Зачем двери ломать? Коммунальное добро всё-таки.

Ладно, я пошёл, а вы здесь разбирайтесь.

Глафира с нарастающим чувством паники видела, как дядя Митя остановился напротив неё, чувствовала, как по спине ползёт холодный пот, съёживается кожа и от страха становится холодно, словно внутрь неё высыпали несколько вёдер льда.

— Чего стоишь? У тебя снова есть выбор, — равнодушно сказал он.

— Несколькими метрами дальше на выходе лежит Ник Никыч, я его не сильно приложил, спасти ещё можно. А за дверью ответ на вопрос, где Анна Михайловна. Давай думай быстрее, кого побежишь спасать в первую очередь."

"И вдруг Глаше в одну секунду стало всё равно, что с ней будет. Девушка поняла, что если сейчас даст ужасу и безысходности приковать себя к наковальне бездействия, то навсегда останется в темнице своего страха.