Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Катерина топиться в чем пошла? — поинтересовался я. — Какие туфли у нее на ногах были? Или в тапках?

— Вот эти, — уверенно ткнула Ангелина Никаноровна в новую пару.

— Благодарствую, — поблагодарил я, отставляя новые туфли в сторону. Что ж, теперь это уже улика, заберу эту пару с собой.

Кажется, до свекрови не сразу дошло, что же она такое сделала, а когда дошло, то прошла к лавке, упала на нее и зарыдала. Значит, поторопился я с выводом, что все слезы выплаканы, их еще изрядно осталось. Давно голову ломаю — откуда у женщины столько слез?

Подождав, пока Михайлова-старшая слегка успокоится (в том смысле, что рыдания станут потише), я обернулся к глазевшим понятым, поднял туфли и сказал:

— Господа понятые, в вашем присутствии мещанка города Череповца Михайлова указала на пару обуви, в которой отправилась топиться ее невестка.

Видите эти туфли?

Я еще раз продемонстрировал обувь, подождал, пока понятые не кивнут, призадумался — во что бы их завернуть? Не понятых, разумеется, а улику.

Посетовал сам на себя, что ничего не взял, да и что бы я взял? Разве что старые газеты, но чисто формально, они не мои, а Окружного суда. Ладно, пока и так постоят.

Умозаключение о том, что свекровь знала о намерениях невестки и, более того — присутствовала на месте ееэ-э… утопления, понятых не касаются. Это будет вписано в мое предложение прокурору по составлению обвинительного акта. И как туфли «вернулись» домой — тоже другой вопрос. Это я выясню на допросе подозреваемой.

"По правилам, следовало теперь обратиться к хозяйке и попросить, чтобы она добровольно выдала нам то, что в данный момент интересует следствие. Похоже, что до Ангелины Никаноровны моя просьба пока не дойдет, поэтому я скомандовал городовым:

— Господа, вы знаете, что искать. Приступайте. Все, что заинтересует — тащите сюда.

Опять-таки — следователь сам должен проводить обыск, но полицейских привлекать для оказания помощи не возбраняется.

Долго искать не пришлось.

Федор Смирнов сразу же вышел в сени и притащил оттуда охапку сушившейся валерианы, выкопанной прямо с корнями. То, что это именно это лекарственное растение, даже я понимаю. Цветки, хотя и пожухли, но еще сохраняют цвет, и запах характерный.

Спиридон Савушкин принялся открывать дверцы шкафов и буфета. Наконец, с нижней полки он вытащил штоф зеленого стекла, заполненный какой-то жидкостью.

— Открыть, ваше высокоблагородие? — поинтересовался городовой.