Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

– Вы желаете знать ее имя?

– Бог мой, – сказал Монте-Кристо, – можете не говорить; оно мне известно.

– Вашему сиятельству известно все, – сказал с поклоном приезжий из Лукки.

– Олива Корсинари, не правда ли?

– Олива Корсинари!

– Маркиза?

– Маркиза!

– И, несмотря на противодействие семьи, вам в конце концов удалось жениться на ней?

– В конце концов удалось.

– И вы привезли с собой все необходимые документы? – продолжал Монте-Кристо.

– Какие документы? – спросил приезжий из Лукки.

– Да ваше брачное свидетельство и метрику сына.

– Метрику сына?

– Метрику Андреа Кавальканти, вашего сына; разве его зовут не Андреа?

– Кажется, да, – сказал приезжий из Лукки.

– То есть как это кажется?

– Видите, я не смею этого утверждать, он так давно исчез.

– Вы правы, – сказал Монте-Кристо. – Но документы у вас с собой?

– Граф, я должен вам с прискорбием заявить, что, не будучи предупрежден о необходимости запастись этими документами, я не позаботился взять их с собою.

– Черт возьми! – сказал Монте-Кристо.

– Разве они так нужны?

– Необходимы!

Приезжий из Лукки почесал лоб.

– A, per Вассо! – сказал он. – Необходимы!

– Разумеется, а вдруг здесь возникнут какие-нибудь сомнения в том, действителен ли ваш брак, законно ли рождение вашего сына?

– Вы правы, могут возникнуть сомнения.

– Вашему сыну это было бы крайне неприятно.

– Это было бы для него роковым ударом.

– Из-за этого он может потерять великолепную невесту.

– О, peccato![47]

– Во Франции, понимаете ли, на это смотрят строго; здесь нельзя, как в Италии, пойти к священнику и заявить: «Мы любим друг друга, повенчайте нас».

Во Франции установлен гражданский брак, а для совершения гражданского брака нужны документы, удостоверяющие личность.

– Вот беда, у меня нет этих документов.

– Хорошо, что они есть у меня, – сказал Монте-Кристо.

– У вас?

– Да.

– Они у вас есть?

– Есть.

– Вот уж действительно, – сказал приезжий из Лукки, который, видя, что отсутствие бумаг лишает его путешествие всякого смысла, испугался, как бы это упущение не вызвало затруднений в вопросе о сорока восьми тысячах, – вот уж действительно это большое счастье.

Да, – продолжал он, – это большое счастье: ведь я об этом и не подумал.

– Еще бы, охотно вам верю; обо всем не подумаешь. Но на ваше счастье, аббат Бузони об этом подумал.

– Уж этот милый аббат!

– Предусмотрительный человек.

– Замечательный человек, – сказал приезжий из Лукки, – и он вам переслал их?

– Вот они.