Гранатовый дом читать онлайн

При тихом, «соглашательском» поведении заключенный мог достичь выписного отделения за период в полтора — два года. Однако достаточно было того или иного нарушения, чтобы этот путь начался для заключенного заново. Сравнительно легким путем освобождения из спецпсихбольницы или смягчения условий содержания являлось «раскаяние», не обязательно публичное или письменное: достаточно было выразить его в разговоре с врачом, сообщавшим о «раскаянии» узника в КГБ, и затем повторить на выписной комиссии."

"Длительное пребывание в психиатрических больницах влекло за собой стойкие психологические нарушения и социальные трудности у тех, кто оставался в живых.

Согласно выводам Н. Адлер и С. Глузмана, на бывших узников (если не всех, то многих из них) оказывали влияние такие факторы, как: продолжение репрессий, закамуфлированных и явных, одиночество (и моральное, и физическое), бедность, отсутствие собственного жилья, использование властями родственников для оказания давления или для слежки, отсутствие в стране каких-либо реабилитационных центров для жертв пыток, наличие психиатрического «ярлыка» со всеми вытекающими из этого опасностями и правовыми ограничениями.

После освобождения инакомыслящие находились под постоянным надзором, который осуществляли врачи психиатрических учреждений, под давлением сотрудников КГБ соглашавшиеся повторно госпитализировать их в случае «рецидива». Пребывание на диспансерном учете препятствовало профессиональной карьере, получению образования, осуществлению юридических и общественных прав.

Еще во время своего пребывания в стационаре заключенные узнавали, что этот психиатрический учет фактически будет пожизненным.

Одним из худших вариантов являлась ситуация, при которой суд, освободивший диссидента от принудительного лечения в психбольнице, в то же время признавал его недееспособным. В этом случае бывший заключенный лишался гражданских прав, предоставленных ему законом; над ним учреждалась опека.

В случае, если ВТЭК признавала бывшего узника инвалидом второй группы, ему назначалась пенсия 45 рублей в месяц; при этом затруднялось его трудоустройство, так как он лишался доступа ко многим работам.

Со временем добившись третьей группы инвалидности, бывший заключенный мог устроиться на приемлемую работу, однако ему навсегда был закрыт доступ к работе в педагогике, автомобилевождении и многих других областях. Также он лишался возможности учиться в высших учебных заведениях.