Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Если не считать того, что этот щенок должен принести извинения мисс Пембертон.

— За что? — взорвался Эдмунд. — За то, что нахожу ее привлекательной? Это ты готов ее обесчестить, потому что волочишься за ней, как только позволяют обстоятельства.

Лайонкрофт скрестил руки на груди:

— Я не собираюсь ее бесчестить.

Эдмунд фыркнул и наклонился подобрать пустую фляжку.

— Дотронешься ты до нее или нет, она уже все равно запачкана. Нет ни одной женщины, чья репутация не погибла бы, если она окажется связана с тобой.

Девственница и убийца? Если бы мы были в Лондоне, скандальные газетенки уже смаковали бы эту новость.

Брови Лайонкрофта взметнулись вверх:

— На случай, если ты этого не заметил, мы не в Лондоне.

— И все же, — вступил в разговор мистер Тисдейл, — я за то, чтобы предотвратить сплетни о неподобающей фамильярности между мисс Пембертон и мистером Лайонкрофтом. — Он обратил свое морщинистое лицо к Эванджелине: — Я не стану обсуждать его достойное осуждения отношение к вам, моя дорогая, если вы прекратите поощрять чувства убийцы.

Эванджелина расправила плечи:

— Он не убийца.

Гэвин подошел к ней и остановился рядом, лаская ее руку своей. Потом скрестил руки на широкой груди и сверкнул глазами.

И это действие не укрылось от глаз мистера Тисдейла:

— Откуда вам знать, что он не убийца?

— А откуда мне знать, что вы не убийца?

— Я? — Мистер Тисдейл уставился на нее: — Разве мы уже не пришли к выводу, что я не мог подкрасться и ударить его по голове палкой?

Эдмунд запрокинул голову, пытаясь проглотить последние капли виски из своей фляжки.

— Может быть, и так, но, несмотря на ваш почтенный возраст, полагаю, что поднять-то подушку вы можете.

Мистер Тисдейл взорвался:

— А я думал, вы не поверили, что она общается с Богом.

— Я… — начал было Эдмунд, затем помолчал, завинтил крышку на фляжке и сунул ее в карман. — Я полагаю, что мы никогда не узнаем, что случилось, а чего не было.

— Могли бы, — сказала Эванджелина, — если бы каждый проявил честность.

Мистер Тисдейл подался вперед, опираясь на трость:

— Вы хотите честности? Да? Очень хорошо.

Я готов очиститься от подозрений прямо сейчас и здесь. И уж раз вы требуете честности, будьте любезны не гневаться, если я выскажу свое мнение.

Мгновенно все взгляды устремились к нему.

— В ту ночь я не пошел в свою спальню сразу. Это я признаю. Я хотел перемолвиться парой словечек с Хедерингтоном о его дочери. Я знал, что она юная, но не думал, что она практически дитя.