Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Похоже, что так, — согласился Бенедикт. — Значит, это должна быть кровь Хедерингтона. Другого объяснения я не вижу…

Его платок снова взлетел к лицу, потому что Бенедикт разразился новым приступом отчаянного лающего кашля.

— Мне кажется, — промямлил Эдмунд заплетающимся языком, — ты сам, старина, мог уронить на него пару капель крови. Твой носовой платок покрыт пятнами. Возможно, ты сам удушил этого себялюбивого негодяя прошлой ночью и при этом закашлялся.

Бенедикт замер.

— Нет, — покачала головой мисс Пембертон.

— Крови на его носовом платке очень мало по сравнению с наволочкой. К тому же платок еще покрыт слизью. А на наволочке слизи нет.

— Право же, мисс Пембертон это так, — вступила в разговор Франсина, прижимая ко рту кулачок. Ее узкое лицо под слоем румян, казалось, побледнело еще больше.

Эдмунд вертел в руке свой бокал.

— Значит, мы возвращаемся к исходной точке, к Лайонкрофту? Верно?

— Нет, — возразила мисс Пембертон, — мы возвращаемся к мнению, что это мог совершить любой.

— Хотя мы пришли к согласию относительно того, что все могли быть заподозрены, Лайонкрофт, похоже, самый вероятный преступник, — вступила в разговор мисс Стентон.

— У него был мотив, средства и возможность совершить преступление. Мы все видели, как эти двое, он и Хедерингтон, бранились за ужином, и сам Лайонкрофт признал, что был настолько разгневан, что… О Господи! Вы наступили мне на ногу, Эванджелина!

Мисс Пембертон бросила язвительный взгляд на Гэвина: он мог бы поцеловать ее.

Леди Стентон хлопнула дочь сложенным веером по плечу:

— Следите за своей речью, юная леди!

— Я просто высказываю то, что…

— …что у остальных на уме, — перебила Франсина.

— Прошу меня простить, Лайонкрофт, но вы знаете, что это правда. Мы можем облечь наши подозрения в слова.

Гэвин стиснул зубы. Он знал, что это так — все они приняли как данность его вину с момента, когда обнаружили, что Хедерингтон мертв. А, судя по выражению их лиц, ничего иного они от него и не ожидали.

И единственной причиной, почему они снизошли до визита в его дом и все еще оставались под его кровом, было то, что все они, ярые любители скандалов, гораздо больше желали залезть к нему в карман, чем избавиться от его общества.

Будь он человеком бедным и без связей, здесь не осталось бы ни одного из них.

Но при наличии богатого стола и неиссякающей выпивки, а также безотказного угождения его слуг, все это общество было готово не обращать внимания на столь досадный инцидент, как убийство.