Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Глава 4

Все мокрые и уставшие, мы закончили копать землянку. Солдаты сидели на краю ямы, тяжело дыша. Их форма пропиталась потом, а руки покрылись мозолями и кровавыми волдырями. Лица грязные, с тёмными разводами по щекам, волосы слиплись от пота, губы потрескались от жажды.

Но главное — работа была сделана. Упорство этих ребят не могло не вызывать уважения. Они пахали почти всю ночь, не задавая лишних вопросов, хотя непонимание читалось в каждом взгляде.

Яма вышла внушительной — десять на десять метров, как я и приказал.

Вокруг валялись лопаты, кирки и прочий инструмент. Несколько из них были сломаны от усердия, с которым бойцы вгрызались в суровую, каменистую землю. Один солдат повредил две рукоятки подряд, а Воронов разбил тупую кирку, наткнувшись на какую-то каменную плиту. Но они справились. На дне виднелись следы укрепления: балки, доски — всё, что смогли найти. Стены обшиты досками, потолок усилен брёвнами, способными выдержать вес земли.

Солдаты поглядывали на меня с плохо скрываемым недоумением.

За всё время никто так и не узнал истинную цель этой работы. Воронов пару раз пытался спросить, но под моим тяжёлым взглядом тут же замолкал и возвращался к работе.

Некоторые бойцы шёпотом обсуждали возможные варианты: от склада оружия до личного бункера капитана. На их лицах читался немой вопрос, но никто не решался его задать.

Я обошёл котлован, внимательно осматривая каждый угол, каждую балку, каждый элемент конструкции. Что ж, работа выполнена на удивление неплохо. Стены ровные, укрепления стоят надёжно, крыша основательная.

Достаточно, чтобы выдержать моего водяного медведя и обеспечить ему возможность свободно перемещаться. Теперь можно переходить к следующему этапу моего плана.

— Засыпаем, — приказал я, поворачиваясь к солдатам.

Воцарилась тишина — оглушающая, абсолютная. Словно время остановилось. Бойцы переглянулись, явно решив, что ослышались. Кто-то нервно хохотнул, подумав, что это шутка. Воронов открыл рот, как рыба, выброшенная на берег, а Патрушев ошарашенно уставился на только что завершённую работу.

— Я не понял, что смешного? — повысил голос, сверля взглядом наиболее недоверчивых. — Я сказал засыпать!

Бывший барон, с трудом поднявшись на ноги, подошёл ко мне. Его лицо, обычно круглое и румяное, сейчас было бледным, с грязными разводами. Мокрая от пота форма прилипла к телу, очерчивая жирные складки на боках. Фёдор тяжело дышал, едва не хватаясь за сердце от такого физического напряжения, к которому явно не привык.