Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Слишком странно для простого совпадения. Они вам ничего такого не говорили?

Я сразу подумала о дневнике Юрико. Но почему я должна о нем рассказывать? Пусть господин Тамура сам обо всем дознается. Зарабатывают адвокаты хорошо. Я сделала непонимающее лицо.

— Даже не знаю. Я совершенно не общалась ни с Юрико, ни с Кадзуэ. Мне кажется, у них просто такая несчастная судьба. По физиогномической классификации, Чжан — смесь квадратно-мускулистого и плотского типов. Из тех, кто любит ходить по девочкам.

Так что Кадзуэ тоже он убил. Можете не сомневаться.

Тамура поспешил оборвать меня:

— Да-да. Понимаю. Давайте не будем сейчас о Чжане. Все-таки разбирательство еще не окончено.

— Почему? Я родственница жертвы. Мою маленькую сестричку убили!

— Я все понимаю, поверьте.

— Что вы понимаете? Скажите!

Мне доставляло удовольствие изводить адвоката. На лбу у него выступили капельки пота, он принялся шарить по карманам — видно, искал платок — и ловко сменил тему:

— Я видел здесь женщину из руководства той секты.

Если не ошибаюсь, вы с ней в одном классе учились? Как бы это сказать… уникальный у вас класс.

— Да, состоялась встреча одноклассниц."

"— Вот видите, какой получается суд… Он притягивает людей, которых разбросала жизнь. Вот вы встретились с подругой, с которой у вас не было никакой связи. Я видел, как в вестибюле ее окружили телевизионщики с камерами и фоторепортеры.

Значит, Мицуру все-таки попалась! Не службе безопасности, так журналюгам.

Хорошо, что я с ней не пошла.

Тамура пробормотал:

— Извините, — и быстро направился к кафетерию.

«Жаль, а то бы я тебе еще сказала», — подумала я, с неприязнью глядя на его мускулистую спину. Ишь ты, уникальный класс… И ведь берется рассуждать! А в голове вертелись слова Мицуру: «Ты совершенно некрасивая».

Эти слова меня задели. Очень. Что в таком случае делать женщине под сорок? Я подумать не могла, что получу такую оплеуху от Мицуру, с которой не виделась столько лет.

Двойной удар. Во-первых — «некрасивая», а во-вторых, я же считала Мицуру старинной подругой.

Я вдруг почувствовала, что меня оставила уверенность. Подобное со мной случалось редко. В такие минуты я чувствовала себя страшно одиноко, даже когда рядом был дед, хотя с ним все-таки было чуть полегче. Меня окружал жестокий мир, потому-то я стала выращивать в себе злобу, старалась сбить спесь с оппонента и нанести удар первой, до того, как ударят меня.