Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Но когда они сбиваются в кучу, от них можно ожидать всяких гадостей. Хуже всего, если наткнешься на компанию молокососов в электричке. Там они совсем распускались — дергали за волосы, а один раз даже стянули с меня юбку. Рано преподнесли мне хороший урок. Мое выживание стало зависеть от того, справлюсь я с ними или нет.

— Мне надо идти, а то на курсы опоздаю.

Джонсон скорчил недовольную физиономию и, сложив пополам массивное тело, поднялся с узкой кровати. Он едва умещался на ней, и я все время боялась, как бы он не свалился.

Джонсон организовал курсы английского языка на станции в маленьком городке. Туда было больше часа на экспрессе по линии Одакю.[16] Как он говорил, весь его контингент состоял из двенадцати домохозяек, собиравшихся на занятия из ближайших окрестностей.

— Не очень-то идут к преподавателю, которому уже пятьдесят один. Всем подавай молодого и красивого. Почему в Японии только молоденькие хотят учить английский? Вот и приходится таскаться в эту дыру. Где еще учеников найдешь?"

"Развод с Масами лишил Джонсона всего: чести, доброго имени, денег.

Всего, что у него было. Его выставили из инвестиционной компании, где он торговал иностранными ценными бумагами. Джонсона ободрали до нитки — по суду ему пришлось выплатить Масами сумасшедшие отступные. Родственники на Восточном побережье Америки (он происходил из какого-то крутого семейства) отвернулись от него и запретили со мной встречаться, потому что на суде Масами вывалила все грязное белье из корзины, наговорив о нас с Джонсоном всяких гадостей.

«Мой муж не только предал меня. Страшнее другое: он — преступник, осмелившийся протянуть руки к пятнадцатилетней девочке, отданной на его попечение. Они с ней развели грязь в моем доме, у меня за спиной. Вы спросите: почему я так долго этого не замечала? Я заботилась об этом ребенке! Я так ее любила! Разве я могла вообразить такое?! А они меня предали — муж и эта девочка. Вы представляете мое состояние?»

Затем Масами принялась в подробностях — будто застигла нас на месте преступления — описывать, какими нехорошими вещами занимались мы с Джонсоном.

Она углубилась в такие детали, что вогнала в краску даже судей и адвокатов, слушавших ее.

Джонсон закончил одеваться. Прервав мои мысли, поцеловал меня в щеку, и мы шутливо попрощались:

— До свидания, шалунишка!

— Пока, мой голубок!

Мне тоже надо было на работу. Стоя в душе под струями воды, смывавшими с меня пот и другие следы жизнедеятельности Джонсона, я думала о нашей странной судьбе.