Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

После третьего укола бычок стал выказывать первые признаки слабости, вызванной ядом, после шестого он уже двигался заметно медленнее. Восьмой удар свалил его. На мое счастье, умирающий бык сделал еще один, последний, шаг — и не рухнул прямо на меня. Я ведь тоже был измотан поединком и вряд ли сумел бы увернуться… Я прилег на брюхо и слушал, как с последним хриплым выдохом сознание покидает дикого быка, убитого моим ядом. Непередаваемое ощущение!

Только спустя полчаса я нашел в себе силы вскарабкаться на левый рог поверженного зверя.

Вечерело. Я с удовольствием вытянулся на широкой округлой поверхности, подставляя тело лучам склонившегося к горизонту солнца. Я наслаждался теплом уходящего дня и победой…"

"Из дремотного состояния меня вывела дрожь земли — приближалось стадо, во главе которого, подобно утесу, над плотной полоской пыли возвышался Оркал. При виде мертвого сородича он остановил стадо. И медленным шагом — один —

направился ко мне. Я сполз с рога на широкий лоб своей добычи.

Оркал навис надо мной, я, кажется, даже чувствовал теплый затхлый дух, исходящий из его пасти… Я не боялся, хотя гигант мог убить меня одним движением копыта. Вожак по-своему мудр, но он — раб инстинктов. И слепо повинуется законам своего племени. А законы запрещают ему прикасаться к другим быкам копытами. Даже Оркал не посмеет нарушить запрет. Он может драться с самцами за место во главе стада или за самку весной. Но закон велит ему биться только рог против рога — и никак иначе. А ногой он не посмеет тронуть бычка.

Даже мертвого. Нет, не посмеет.

Довольно долго седой бык стоял надо мной, внимательно разглядывая. Я прощупал его ментальный рисунок и послал ему в ответ несколько сигналов. Понял Оркал или нет, но он повернулся и затрусил к стаду. В том, что он обернулся ко мне хвостом, не было ничего унизительного ни для меня, ни для него. Он признал мою победу, но и демонстрировал свое превосходство. Не надо мной, конечно, — над поверженным сородичем. Он не боялся повернуться хвостом ко мне.

Но стадо увел и никогда больше не приводил своих пастись на том лугу, где остались кости незадачливого бычка.

Поутру к туше слетелись грифы. Я чтил законы степи и не имел ничего против участия стервятников в пиршестве. Позже к нам присоединились шакалы и другие падальщики. Мяса хватало всем. Я же наслаждался особым вкусом этой добычи и сознанием того, что я — Я, ПОБЕДИТЕЛЬ — делюсь своей добычей. Делюсь со всей огромной оравой.