Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Несколько ид назад Канн отрекался от связей со своими покровителями. Не здесь ли стоит искать причины похищения ни в чем не повинной Лидии? И не послужит ли эта гнусная история с похищением ребенка предупреждением на будущее многим неразборчивым в средствах политикам?

Публий Канн понял намек, снял свою кандидатуру и исчез. Говорили, что последние годы он посвятил поискам сначала дочери, потом — ее непосредственных похитителей. Он мечтал отомстить.

Лин больше ни разу не вспомнил о судьбе маленькой Лидии. Да и впрочем, она никогда его особенно не интересовала.

Конрад Лин первым в истории Республики три раза подряд занимал кресло Первого консула. За прошедшие годы граждане привыкли к Перерождению, ушла в прошлое неприязнь «к старперам у горнила». В свои семьдесят девять Конрад выглядел более чем привлекательно для избирателей — седовласый чемпион политических игр с жесткими глазами того, молодого двадцатипятилетнего «волка».

Он действительно принес много пользы Республике. Не заботясь о каждом отдельном гражданине, зачастую жестко попирая его права, Лин отдавал все силы обществу в целом.

За три срока он провел через сенат сто семнадцать эдиктов, и более восьмидесяти из них Республика приветствовала овациями.

А баллотироваться в четвертый раз Конрад Лин не успел. Специальный курьер Центра евгеники принес ему послание, тисненное золотом на архаичном пергаменте:

«Конрад Гай Рокадия Лин выдвигается кандидатом на Перерождение»

Снизу — приписка: «Предварительный опрос граждан Объединенной Республики.

За — 88 %, против — 10 %. Просим кандидата дать согласие на проведение референдума».

Дрогнувшим от волнения голосом, Лин сказал:

— Кому?

Он адресовал вопрос скорее себе, но курьер понял, учтиво поклонился:

— Мне, Первый консул. Или вы можете позвонить в секретариат Центра и попросить к аппарату…

— Не стоит. Я согласен.

Это был миг триумфа. Конрад Лин все-таки добился своего.

Референдум и последующую подготовку к Перерождению он почти не запомнил. Все было как в тумане, в висках назойливо стучало: победил, победил, победил…"

"Окончательно он пришел в себя только на стенде снятия ментальной матрицы.

Теплые женские руки протерли лоб влажной тряпочкой, на лицо надвинулась резиновая маска, чей-то голос сказал:

— Вдохните, Первый консул. Глубже… Еще глубже… Еще ра…

Конрад послушно вдохнул, и пришла тишина.

Просыпаться не хотелось. Конраду снилось детство. Вот он, шестилетний, впервые едет с отцом на мобиле, по тем временам дорогущей и редкой игрушке.