Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Луна заметно сдвинулась, позволяя разглядеть покосившийся забор, стену дома с отметинами облупившейся глины. Ковер, на котором сидели друзья, был старым и засаленным, затертым до такой степени, что рисунок на нем нельзя было разглядеть.

— Нет, — улыбнувшись, сказал старик. — Мне этого не надо…

— Но чего же ты хочешь? — воскликнул джинн, и в голосе его явственно слышалось удивление.

— Мне ничего не нужно, — вновь улыбнулся Хусейн. — У меня все есть. Может быть, что-то нужно тебе? Ты ведь раб лампы?

— Да, — прорычал джинн, глаза его сияли нестерпимым пламенем.

— И больше всего на свете я хочу свободы!

— Тогда я желаю, чтобы ты освободился, — кивнул чайханщик, — только не шуми, а то мой друг проснется…

Лицо джинна просияло радостью, он весь вдруг засветился, превратившись из дыма в пламя. Вспышка заставила Хусейна прикрыть глаза, а когда чайханщик вновь смог видеть, то перед ним уже никого не было.

— И лампу свою забери, — сказал он негромко, — мне она не нужна."

"Из пустоты высунулась светящаяся рука, ухватила светильник за бок и исчезла.

Налетевший ветер шепнул прямо в ухо «Спасибо!».

Хусейн сидел, задумавшись. Шакал в пустыне затих, и стал слышен мягкий плеск речных волн. Луна медленно ползла к горизонту, звезды катились жемчугом по черному бархату небосвода, на востоке потихоньку начало светлеть.

Али зашевелился, потом кашлянул.

— Я что, задремал, во имя Аллаха? — спросил он сонным голосом.

— Да, — ответил Хусейн. — И знаешь, я только что разговаривал с джинном…

— Похоже, ты тоже спал, — Али захихикал, содрогаясь всем телом.

Занимающийся рассвет четко высветил его морщинистое лицо, черные мешки под глазами.

— Нет, — покачал головой чайханщик. — Это было на самом деле. Он явился из лампы гончара Ахмеда.

— И что он тебе предлагал? — с сомнением спросил Али.

— Легкую жизнь, — отозвался Хусейн.

— А разве у нас она тяжелая? — Али зевнул, обнажив розовые десны, из которых кое-где торчали остатки зубов. — Что, не будешь спать сегодня?

— Зачем, — чайханщик слегка повел плечами, ощущая, как ноет после бессонной ночи шея.

— Скоро приедет водовоз, мне надо будет растапливать печь и ставить лепешки.

— А мне — отправляться в мечеть, — вздохнул Али.

Старики сидели и смотрели на восток, откуда поднималось, затмевая звезды, розовое сияние. Свет восходящего солнца вырвал из тьмы стройную колонну минарета, выкрасил ее в желтый цвет.

Совсем скоро с ее вершины донесется звонкий крик муэдзина, зовущего мусульман на молитву.