Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Время надвигалось.

Канджао мира Шилсу с каждой минутой становилось все ближе. Оно обретало все более явственные и четкие черты, процарапанные острым металлом по живой ткани вселенной. Скоро наступит то поистине страшное и удивительное время, когда многие начнут совершать странные поступки, люди — превращаться в зверей, а звери — в людей. Горы будут расти, а океаны — мелеть. На свет выйдут глубинные страхи, потаенные желания, дикие влечения и трудные, порой жестокие, решения.

Но не все подвластно чужой силе. Люди меняют свою жизнь и идут той дорогой, которую сами выбирают.

Слабые жалуются на судьбу, сильные — создают ее сами.

Необходим лишь ясно видеть свою цель и быть готовым к ней.

Надобно лишь пылать яростным желанием.

И — действовать!

Грохот падающих камней взметнулся к небу.

Горы содрогнулись от боли. Дрожь пробежала по их телу и ушла вниз, к самым корням, которые питались огненным морем глубин. Казалось, будто вся планета вздрогнула до самой раскаленной сердцевины, в ужасе предчувствуя неотвратимую гибель.

Тяжкий гул родился и медленными, густыми волнами расплескался о гранитные пики, перекатываясь через перевалы и растекаясь по долинам.

Громадная скала, что недвижно высилась миллионы лет, сейчас медленно падала, разваливаясь в воздухе на части.

Из серо-коричневого облака пыли и мелкого щебня, плавающего вокруг гигантских каменных обломков, вынырнули сотни белесых шаров и понеслись в сторону моря. В сторону Кинто. Они летели быстро, с некоей ленивой грацией перестраиваясь в боевой клин.

Сотня серо-туманных шаров величиной не более двух кулаков. И кто мог подумать, что эти шары за миг до того превратили громадную скалу в кучу пыли и обломков? Поистине, древние искусники умели сотворять страшные вещи.

Вечернее солнце красило окружающие скалы в красноватый оттенок. Оно стояло еще высоко, но день явственно клонился к закату. Над горной долиной пронеслась стая птиц. Мелькнула и исчезла, пропав за ближайшими скалами.

Син-ханза Ширай Гомпати, глава Средней ветви ханзаку опустил бинокль.

Его руки дрожали. О нет, не от страх, — от кипящей в крови радости.

Его мечта осуществилась. Все, чего он желал — было на расстоянии вытянутой руки. Кинто готов был упасть в его ладонь, словно давно созревший плод, словно первая, самая тяжелая капля летнего ливня. Он упивался этой мыслью, он ее ласкал и нежно поглаживал, он ее рассматривал вновь и вновь, то отодвигая от своего взора, то жадно на нее набрасываясь и позволяя ей заполнить всего себя.