Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

И снова дорога, дорога, дорога, качествo которой за последний час упало ниже плинтуса.

Накатанная тележными колесами в жирной от влаги земле колея причудливо извивается меж деревьев, изображая из себя пьяную синусоиду. То она кидает петли влево,то вправо – вдоль траектории нашего путешествия. То ныряет в распадок,так, что тележные колёса до середины уходят в стылую воду луж, разбрасывая небольшие приливные волны по сторoнам. То медленно карабкаться на продуваемый осенними ветрами холм, лишенный какой-либо растительности.

В общем, это не дорога – это танковый полигон какой-то!

Одно радует – нашей кобылке всё нипочем. Ни дождь, ни грязь – этому местному варианту Феррари ни помеха.

Под бодрое чавканье копыт по этой грязи и совсем не мелодичное мурлыкание отмывшегося в ручье,и хорошенько принявшего на грудь из оплетенной соломы бутыли, а потому заметно повеселевшего возницы, я разглядываю унылый осенний пейзаж,и страдальчески морщусь от режущего ухо местного варианта песни «Ой мороз, мороз!» в исполнении данного аборигена.

Сказать, что у моего попутчика нет слуха – не могу. Это будет, самая грубая лесть, сказанная в моей жизни, поскольку более кошмарного пения, чем ЭТО – я не слышал, мамой клянусь!!! А слышал я многое, уж поверьте. Наверно тут к полному отсутствию слуха ещё звезды как-то по-особому сoшлись, поскольку по сравнению с ЭТИМ, даже завывание баньши – это милое пение Людмилы Зыкиной. Это…, это какая-то причудливая помесь Рамштайна с похоронным маршем Шопена, в исполнении хора голодных «Отдай мою горбушку» в сопровождение пьяных в усмерть шотландских волынщиков.

Даже слезу вышибает.

Нет,так дело не пойдёт. Нужно отвлечь возницу от этого шансона, иначе я рискую свихнуться, не добравшись дo места. А на что легче всего переключить внимание пьяного мужика? Правильно. Лучше поговорим о бабах!

- А вот послушай, что я тебе расскажу. Тебя как, кстати, звать-величать? Браг? Ну что ж будем знакомы, Браг.

На несколько секунд замолкаю, собираясь мыслями и начинаю исповедоваться.

Исповедь незнакомому человеку – это что-то. Понятно, что всего не расскажешь, но как же после этого становиться легче. Даже и не знал, что столько всего в себе держу.

- В общем вот как-то так, Браг! – закончил я свой получасовой рассказ, – Она где-то там – неизвестно где, а я тут, трясусь с тобой в этой телеге,и пятый час к ряду разглядываю лошадиную задницу.