Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

В больших хоромах-то можно! Шум, дудки пищат. В открытые окна гомон людской — гуляет Савиново.

Шумской все на Аринку смотрел. Кика женская уж дюже к лицу ей была. Ладно облегала головку золотую, скрывала косу, токмо на стройной белой шее из-под бабьего убора виден был малый завиток. В него взглядом и упёрся, дурной. Все хотел нагнуться и поцеловать…

— Андрей, — шептала Аринка — Я просить тебя хотела.

— Все, что пожелаешь, золотая, — и на завиток смотрел.

— О дедуле. И Гарме. Деда мой один совсем…так…

Шумской и договорить не дал:

— Заберем.

— Спаси тя Бог, — голову нагнула, будто кланялась.

С того Шумского проняло и малёхо в злость кинуло.

— Арина, не смей. Ты кому голову клонишь? Кому спасибо говоришь и за что? Муж я тебе. Твой. Одно мы с тобой, разумеешь? О деде твоем уж подумал. Хоромцы малые срубили опричь нашего дома. А не захочет, так пусть тут живет.

— Не ругайся, любый, — улыбнулась рыжая. — Я никогда еще женой никому не была, так откуда мне знать, как благодарить и что просить.

Как благодарить? Андрей точно знал, но рассказывать о том при всех не пожелал.

Мысленно токмо позлился на шумных гостей, которые преградой невольно стали меж ним, Аринкой и крепкой, широкой лавкой, что велел он поставить в большой ложнице.

— Никак не проси. Говори и все, — и руку сжал ей крепко.

— И не откажешь? — Аринка сияла улыбкой, от которой Шумского кидало то в жар, то в холод.

— Сказал же, все, что захочешь.

— Тогда разреши Буяна кормить. Я не испорчу! — Аринка глаза сделала до того просительные, что Андрей не сдержался.

Склонил все же голову и поцеловал рыжую прядь. Гости и не заметили неурядности: галдели, да смеялись.

— Про Буяна говоришь, а обо мне ни слова. Золотая, ты извести меня хочешь? Разрешу, куда я денусь.

Ариша после жаркого поцелуя румянцем залилась, но глаз от мужа не отвела.

— Тогда еще попрошу… поцелуя. Вот такого-же.

Вмиг получила, да еще какой!

— Арина, ты бы сидела смирно. Инако придется мне народ смешить. Ухвачу и унесу подальше. И уже сам буду просить, но не о Буяне.

Верь, — Шумской высказал, и принялся искать глазами Дёмку.

Тот, оглоед, вертелся возле статной дочки боярина Арсения из Шумских. Выхаживал перед ней индюком надутым, зубы скалил и чубом хвастался. Однако приметил, что братка глазами высверкивает и подошел незаметно к молодым.

— Чёго тебе, жених? — склонился над плечом Андрея. — Шепчи нето.

— Гостей-то удержи*. Понял? — Шумской знал, Дёмка токмо рад будет набедокурить.

— Чего не понять? Понял, — и в хохот.