Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Вот сидит ныне перед тобой сильный, молодой, да красивый, а завтра — калека или мертвяк.

— Арина… — подался к ней, влекомый светом глаз ясных, но возле сараюшки послышались голоса и не чьи-нибудь, а боярыни Ксении и Машки.

— Куда делась-то? Дома ее нет, Михал Афанасьич не видал. И в девичьей нет. Машка, признавайся, как на духу, где Арина, а? Нам с тобой дед ее под опеку дал, а мы прохлопали! Какие мы с тобой опосля этого бояре? Слову нашему никто не поверит!

— Матушка, ей Богу, не видала! Побегу поищу в конюшнях.

— Куда побежишь, неразумная? Боярские дочери урядно ходят, медленно. Пошли холопку на поиск. Вот найду, за косу-то оттаскаю.

Аришка сжалась в углу своем так, что Андрею снова стало жалко ее.

— Беги, нето. Боярыня Ксения крута, не спустит, — поднялся сам и руку ей протянул.

Она пальчики свои положила в его ладонь и уцепилась. Знала бы, дурёха, каким ознобом обдало Андрея, может так и не держалась бы крепко. Шумской-то ее поднял, да руку тут же отпустил…от греха.

— Спаси тя Бог, боярин Андрей.

Побегу. И куст утресь высажу у Мавки, — вздохнула печально, и Шумской понял — псицу она долгонько еще помнить будет, а с того и печалиться станет.

Ариша поклонилась поясно, выскочила за дверь сараюшки, токмо коса ее золотистый след оставила. И не где-нибудь, а в дурных Андреевых глазах. Так и стоял — чурбан чурбаном — глазами хлопал. Дохлопался.

Пока шел через двор, пока Дёмку сыскал в кузнях, все мысль в голове вертелась, а уж как к вечеру и осозналась. Когда все спать улеглись, Андрей тихим сапом из ложницы вышел, оседлал сам Буяна и выехал в Савиново.

Гнал, что чумной!

На подворье своем взбудоражил холопов, велел приказчика Архипа звать. Тот явился, едва порты натянув.

— Боярин, чего надобно? — с поклоном.

— Чего, чего… — Шумской башкой своей дурной тряхнул. — Намедни Цыганка ощенилась, так? Веди. И короб дай.

А Архипу-то чего? Взял, да повел. Чай не его ума дело — боярские заскоки.

На псарне, где разводили злых, охранных псов, в самом углу огороженном, в сене копались щенята.

Цыганка — маститая псица — лежала на боку и грозно порыкивала. Токмо, на Шумского пойди, рыкни. Он, будто сам пёс, цыцкнул грозно и сука уши прижала."

"Среди щенков — пушистых, толстолапых — пищал один брюхастый. Проворный такой, светлой масти, не в пример остальному помёту. Вот его-то и подхватил Андрей под толстое брюшко, поднял к лицу, осмотрел и улыбнулся — глаза-то щенячьи аккурат зеленые, как у Ариши.

— Спрячь в короб и неси на двор. Там меня жди.