Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Токмо жилы рассекло маненько, — стрелу переломил, велел калить железку на огне.

Ратники костерок запалили — теперь-то можно — раскалили меч и подали. Стрелу дернули и тут же прижгли. Паленым мясом занесло почитай на всю округу, а Андрей только зубами скрипнул — ни стона, ни гримасы больной. Вот так Гарм…

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Шумского дотягали до подводы, уложили в душистое сено, а уж потом принялись за тяжкий, муторный труд. Мертвых снести, раненых подлатать, уложить.

Так и вошкались до утра. Вздохнули малое время, а потом и отправились на встречу с воеводским отрядом.

Дёмка улегся рядом с Шумским в подводе, плечом к плечу. Андрей лежал смирно, в небо смотрел и молчал. А Демьян…

— Вот что, Андрей, спрошу еще токмо раз и более не стану. Чего у тебя? Знать хочу не из праздного интереса, а с того, что ты друг мне, брат, считай. Сколь вместе уж воюем? Никогда ты меня не подводил, спину-то прикрывал. Да и в жизни не раз выручал.

А я что? Тварина бездушная? — повернулся и на Шумского глянул. — Братка…кто тебя так? Ить дурной стал. Думал, не увижу?

То ли голос Дёмкин, то ли совсем худо стало, но Андрей вздохнул, подтянулся на руках, присел в телеге-то. Морду малёхо сморщил — видать, рана тревожила.

— Арина, — вот и все, что молвил.

А Дёмке большего и не надобно. Вмиг разумел! Сам поди знал, как это по славнице простой печалиться.

— И что она?

— Ничего она! — вызверился было Андрей, но тут же плечми поник. — Дёмка, присушила намертво… Дышать перестал.

Не знал, что так-то бывает.

И поведал чубатому братке обо всем: о Буяне-Хряпе, о крупчатом хлебе, о щене, о ладанке и об Аришкиных горьких, обидных словах.

Дёмка слушал молчком, да диву давался. Раз — что все под его носом, а он ни сном, ни духом! Два — что Гарма-то так пришибло. Три — вот не могла Аринка так-то… Хучь бей, хучь режь, а слова-то совсем не ее. Не такая она девка…

Пхнул в рот травину, пожевал, задумался и улегся на спину. Шумской замолк, вроде как выдохнул.

— Андрюх, ты пузо давай береги. А остальное…порешаем, — спиной повернулся к Шумскому и улегся в телеге, начал думки перемещать туда-сюда, измысливать.

С головным отрядом перехлестнулись уже на другой день. Шумской-то уж ходил, хоть и кривил морду свою бесноватую. Дёмка об Арине более не напоминал другу — к чему?

Пока грузились, пока посылали смену охранным, что остались стеречь ляшские ладьи, еще день миновал. А там уж и тронулись по домам.