Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Не иметь возможности все держать в своих руках. Поэтому, когда машина понеслась вперед по просторному проспекту, даже немного выдохнула. И Вера тоже, кажется. Сделала паузу в звонках, повернулась к Красновской, начала… И замялась.

— Говори, — получила добро, улыбнулась.

— Я знаю, что если бы не Даша… Он не боролся бы. И я знаю, что она особенная, потому что не бросила, и даже не сказала ни разу…

— Прекрати глупости говорить, Вера. Ты бы мужа бросила? — Соня перебила с раздражением, полоснула взглядом.

Почти так же, как ненавидела зависеть от кого-то, ненавидела и моменты, когда кто-то рушил ее прагматичную оболочку. Так бережно и с усердием взращённую.

Вера мотнула головой, Соня кивнула.

— Что и требовалось доказать. Я тоже не бросила бы. Так почему Даша должна?

— Она молодая совсем, могла испугаться, не жена ведь даже, да и ну сколько они вместе? Месяц? Два? Никто не осудил бы…

— А моему ребенку не важно, осудили бы или нет.

Как оказалось, не важно. Ей важно… — хотела сказать: «счастье свое отвоевать, чего бы это ни стоило. Она бесстрашная…», но не смогла — как минутой ранее у Веры, теперь слезы выступили уже у нее. — Не мели чушь, в общем. Чтобы мои дети были счастливы — оба причем — с твоим сыном все должно быть хорошо. И пусть только попробует… Пусть только попробует отчебучить что-то подобное еще раз! — Соня потрясла в воздухе пальцем, вновь преображая слабость в силу.

Вера кивнула, а потом…

— Ты такая резкая, Сонь. Всегда была. И строгая, хладнокровная. Как только вырастила такую… Нежную? — Вера спросила без злорадства, пусть не каждой женщине было бы лестно услышать именно такую характеристику собственного образа, но София-то знала себя хорошо, понимала, что все сказанное правда.

А вот как получилось вырастить такую… нежную… Не знала. Ей-богу, не знала. И себе тоже этот вопрос задавала, но ответа все никак не находила. Зато гордости — и за нее, и за себя… Из-за нее… Очень много.

— Если бы я знала, Вер… Если бы я только знала, — повернула голову к пассажирке, произнесла тихо, не стыдясь того, что теперь слезами блестят уже ее глаза. Впервые за… Черт знает сколько лет.