Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Даже увидел маленькую слезинку, которую она попыталась незаметно стереть, и меня как кислотой обожгло. Потому что плакала моя девочка из-за меня."

"Я так хотел, чтобы она знала, что я на все готов ради нее! Что уже все запущено и назад пути нет. Теперь только вперед к ним, к моим родным. Но единственные слова, которые крутились у меня на языке сейчас, просто не мог проигнорировать. Она должна знать, что я все еще ее!

— Я тебя…, — и все исчезло. Экран потух, показав завершение вызова, а у меня внутренности сковало моментальным льдом, но свою фразу я закончил, — … люблю.

«Я люблю тебя, моя Колючка» — мысленно повторил еще раз, надеясь, что скоро смогу говорить ей эти слова бесконечно!

Глава 50

Я сидел напротив своего отца, в небольшой комнате три на три, через стол, и ничего не чувствовал. Вот вообще, ноль. Только понимание того, что я не хочу быть таким отцом для своего сына, двигало мной последние две недели.

Я не хотел этих очных ставок, но по другому следователи не могли дать гарантий тому, что меня не закроют рядом в камере.

Отец постарался на славу, чтобы и меня втянуть в его грязь, вот только он не знал, что на каждый его шаг у меня был собран весь материал.

Сейчас же я видел в его глазах не просто ненависть, а целую смесь из самых разных эмоций, которые пожирали его, а он даже не сопротивлялся. А то пренебрежение с которым он окидывал меня взглядом, говорило даже больше чем, могли сказать слова.

Следователь записывал все показания у себя в протоколе. И этот процесс просто выводил из себя, потому что занимал больше всего времени.

— На что ты надеешься, щенок? — все-таки не выдержав спросил у меня отец, — Что она тебя примет после всего? — и его улыбка в этот момент напомнила шакалий оскал, но я молчал. Для меня тема Миры и Яроши, последние две недели стала еще более болезненной, после той новогодней ночи, она опять пропала. — Так я спешу тебя огорчить: не та порода! Такие суки, как эта Мира и Ира, не умеют прощать! — и он засмеялся, только смех его напоминал больше лай.

— Но ты знаешь, я рад. Ты это заслужил! Нечего было идти поперек моей воли. Теперь живи с этим! — он опять начал смеяться, а я больше не хотел находиться в одной комнате с ним.

— Я свободен? — повернулся к следователю.

— Да. Вот только тут распишитесь и можете быть свободны.

Я поставил свою подпись под протоколом и не говоря больше ни слова, вышел из допросной. Меня душила эта атмосфера. Я пытался вдохнуть и не могу. На улицу уже почти выбегал.