Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— А что еще у основного отряда в казарме? — этот вопрос был риторическим, я не стала заставлять Аттику на него отвечать, просто сама развернулась на каблуках и затопала по размокшей земле ко второму бараку.

— Лейтенант?.. — пыталась остановить меня Аттика уже в дверях, но грудью на защиту чужого отряда не кинулась. Да и вообще, лейтенант я или кто?

М-да, почувствуй, как говорят, разницу. Внутри даже запах был другой — не сырости, а плотного свежего дерева. Сразу видно, о ком родина решила позаботиться, а на кого забила большой болт.

Здесь был ровный утепленный пол, оштукатуренные коричневые стены, те самые ширмы между кроватями, чтобы никто никому не мешал, шкафы все как под копирку. Сразу возле входа меня встретили четыре двери — два туалета и два просторных душа. Кроватей было гораздо меньше, чем в соседнем здании, раза так в два-три. То есть максимум здесь помещалось человек пятнадцать, но сейчас койки были заняты едва ли наполовину.

— Лейтенант, это казармы основного отряда гарнизона… — простонала Аттика.

И вслед ее словам за нишами кое-где зашевелились, показались слегка удивленные лица. А кто-то даже и встал поприветствовать. Мои знаки отличия не особо впечатлили местную публику, но устав они выполняли, по струнке вытянулись. И что сразу бросалось в глаза — я все-таки нашла тех самых идеальных солдат. Здесь не было животов или неровной осанки, что мужчины, что женщины были как под копирку — серьезные, с отличной выправкой, мускулистые и со взглядом презрительным. Возраста разного, но явно старше тех, кого отправили в запасники.

Будь я той самой Аннет, то, наверное, сжалась в комочек и попыталась бы уползти тихо-мирно и не отсвечивая. Но сейчас я только расправила плечи и как ни в чем не бывало поинтересовалась:

— День добрый, солдаты королевского гарнизона! Душевые, я так понимаю, свободны?

— Да… лейтенант! — в вольном стиле мне отдали честь. Я быстро посмотрела на погоны говорившего — вроде вензелей меньше, чем у меня, значит, поперек ничего сказать не сможет.

Это хорошо, главное, чтобы он сам до офицера к утру не дослужился.

— Отлично, вольно, солдат, — махнула я рукой и вылетела из казармы, прямиком к своим погорельцам. А как их еще назвать? Погорельцы они и есть. Вот такая вот сегрегация: самым умелым и жизнь хороша, может, они, конечно, жизнью этой рискуют каждый день. Сомнительно, если только в столовой, но каким бы ветром остальных ни забросило в этот гарнизон, это не дело — вот так над людьми издеваться.