Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

И почему ей вечно нужен кто-то, кто будет стоять за спиной и подталкивать? Но ведь он оказался прав, и она научилась.

По чистому голубому небу носились стрижи, и высилось недавно вставшее солнце, залившее луг теплом, и Яре казалось, она слышит биение сердец своих родителей и каждого из братьев, и старших детей Ярослава, и того, кто шел за ее плечом, страхуя. Того, кого она звала мужем. И не нужно ей было в этот момент ничего другого. Только мерные синхронные широкие взмахи кос, и свежесть утреннего воздуха перемешанного с жидким золотом солнечного света, и возможность идти вперед и знать, что она окружена семьей, что каждый из них готов подставить плечо, что они дышат сейчас в унисон, и что тот, кого она любит — делит с ней этот момент.

"И сейчас она готова была перевернуть всю свою жизнь. Главным было вынести эту решимость и сохранить ее, не расплескав. Но Яра верила, что в этот раз она сможет.

История восьмая. О Грише.

— Не жалеешь, что не сказал? — спросила Яра, когда молчание, повисшее между ними в такси, затянулось.

— Нет, — ответил Григорий. — Скажем позже.

Позже — это когда скрывать станет уже невозможно.

Сегодня он решил так и знал, что это решение — единственно верное.

Сегодня был день рождения его матери. Единственный день в году, когда они с братьями собирались вместе. Каждый раз после встречи с ними Григорий чувствовал себя так, будто провел совещание с вышестоящим начальством, где его чихвостили в хвост и в гриву, а по пути назад влетел в ведро с помоями.

Он давно вырос и научился держать оборону, а братья давно не нападали целенаправленно, но ощущение никуда не делось. Он терпеть не мог эти встречи. Наверное, они тоже. Но все они так или иначе любили свою мать и устраивали их ради нее, стараясь держать за столом вооруженный нейтралитет.

К этой встрече Гриша готовился загодя, потому что собирался преподнести матери особый подарок.

Сообщить, что она дождалась и через семь месяцев сможет взять на руки еще одного внука. Но увидел братьев и понял, что не сможет. И матери отдельно сказать не сможет, потому что она обязательно им расскажет.

Василий налил ему в стопку водки и потянулся бутылкой к той, что стояла для Яры, но Грач накрыл ее ладонью.

— Она лечится и пьет антибиотики, ей нельзя.

— И что, не выпьет за день рождения любимой свекрови?

— Выпьет. Сок.