Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Ты со всеми такой говнюк? Или это я так где-то согрешила?

— Что в твоем понимании нормальные?

Явор запрыгивает на столешницу, тем самым давая понять, что готов к диалогу. Мне не удается скрыть удивление, сжимаю губы, а после, громко причмокнув, отпускаю их."

"— Ну... это когда... — я запинаюсь, былая агрессия растворяется, не думала, что его это заинтересует и к ответу сейчас не готова, поэтому неловкая пауза все же заставляет меня запнуться, — когда ты хочешь, чтобы причиной улыбки на лице близкого человека стал ты сам.

— От неловкости всей ситуации я опускаю глаза и начинаю перебирать пальчиками края блузы. — Когда ты думаешь о нем, и у тебя появляются силы жить дальше, потому что этому человеку не безразлична твоя судьба. И ты знаешь, что когда плачешь, причиняешь боль не только себе, но и ему... и стараешься быть стойкой. — Поднимаю на него глаза, и губы слегка подрагивают в улыбке. — Когда вакуум твоей души, заполнен им...

Он внимательно слушает, будто пытается понять меня.

— Кем? — низкий голос разливается хрипотцой.

— Человеком, которого любишь.

— И кем же заполнена твоя душа?

— Мамой... — после паузы отвечаю я.

Явор пристально смотрит мне в глаза, и я не нахожу сил прервать зрительный контакт. Дьявольский магнетизм ломает все мои попытки противостоять ему. Он испускает протяжной вздох и отводит свой цепкий взгляд.

— Ты слишком невинна, Бриджида. В тебе нет фальши и обмана. — Он спрыгивает со столешницы и подходит ближе, возвышаясь надо мной.

— Нельзя быть такой открытой. Я издеваюсь над тобой, а ты все равно честна передо мной. Ты не создана для этого мира. И я не имею права прикасаться к тебе, потому что все, к чему прикасаюсь... умирает. Ты жива, потому что твоя душа защищена ее любовью. А моя с раннего детства пропитана гнилью. Меня предал самый близкий и родной человек. И по сей день этот вакуум наполнен болью. С этим можно жить, но нормальным мне уже не стать. Понимаешь?

— Кто тебя предал?

— Не важно.

— Его голос моментально приобретает металлический оттенок, и я решаю не продолжать этот странный разговор. Но, переждав минутную тишину, рискую все же высказать ему свои сумбурную мысли.

— Я... хочешь... я покажу тебе. Покажу, что ты тоже можешь быть нормальным.

Усмехается и делает шаг назад.

— Думаешь, мне не пытались помочь?

— Я не пыталась.

— И не пытайся. У тебя это не получится. А вот испортить тебя вероятность гораздо больше.