Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Его внимание привлекла брошь в виде серебряного дельфина, и О'Тул вошел в лавку, чтобн посмотреть на нее поближе. Когда ювелир вложил украшение в его затянутую в перчатку руку, он увидел, что дельфин сделан из первоклассного серебра, а глаза — из изумрудов. Это будет отличным подарком женщине, носящей имя Эмерелд. Шон попросил продавца завернуть подарок, а потом поинтересовался, можно ли получить еще одну коробочку такой же величины, как и та, что укрывала брошь.

Вечером, рассматривая свои приобретения, Шон увидел, что выбирал только черные и белые цвета.

Его губы дрогнули, он посмеялся над собой, когда понял, что не приемлет ничего, кроме незапятнанно-белого льна для своей кожи. Черное он выбрал как символ власти. С этого дня он в ответе за себя и за каждого, с кем будет иметь дело.

В эту ночь Шон Фитцжеральд О'Тул достал отсеченный большой палец с верхней полки шкафа, где он его прятал, и положил в пустую коробочку, купленную у ювелира. Отмыл руки и надписал две карточки с эмблемой отеля «Савой». На одной он написал «Невесте», на другой «Жениху» и подписал обе — «Граф Килдэрский».

Эмма Монтегью проснулась в день своей свадьбы, и ее охватило множество чувств. Но самым сильным было смирение. Она не возражала против договоренности ее отца и Джека о том, что ее муж возьмет фамилию Монтегью. Эмма знала, что сын ее дяди с детства мечтал об этом. Таким образом он хотел смыть пятно незаконного рождения.

Но что по-настоящему огорчало ее, так это необходимость жить в доме отца на Портмен-сквер! Эмма использовала все средства, чтобы убедить Джека жить в другом месте.

Она объяснила, что если он не может купить дом, то можно его снять. Большой дом им не нужен. Она будет счастлива и в маленьком домике, только бы он был их собственным. Но, разумеется, Джек не желал удовлетвориться маленьким домом, если он мог воспользоваться особняком Монтегью на Портмен-сквер.

Эмма набралась храбрости и обратилась к отцу, но тот и не сомневался, что молодые должны жить в отчем доме. В качестве большого одолжения Уильям предложил отдать им весь третий этаж в качестве личных апартаментов.

Пока Эмма надевала свадебное платье, она думала о том, что вместо освобождения от власти отца брак даст ей еще одного повелителя, перед которым придется отчитываться. В белом платье, с белым венком и вуалью поверх пудреного парика невеста выглядела смертельно-бледной. Даже свадебная церемония должна была пройти на Портмен-сквер, создавая у нее тяжелое впечатление, что этот дом — ее тюрьма.