Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Листая бумаги у себя в руках чуть дрожащими пальцами, негромко произнес он, садясь на постель у меня в ногах. — Ты как, маленькая?

— Не знаю, смогу ли сесть на мотоцикл. — Несколько стыдливо признала я.

— Какой мотоцикл? Я его вчера сдал, пока ты спала. На такси до Шаржи поедем. — Антон, прикусив губу смотрел мне в глаза, оглаживая мою ногу через покрывало. — Напугала ты меня, однако.

— Тебе плохо? Бледный весь… — запоздало спросила я.

— Сейчас в себя приду, таблетки выпил уже.

До Шаржи мы ехали достаточно долго из-за пробок, я снова уснула по дороге, упокоив голову на коленях Антона.

И в номере, как только добралась, убито спала. Но мне кажется это из-за лошадиных доз препаратов, выданных врачом. К вечеру перед вылетом я почти пришла в себя. Есть не хотелось, я пила литрами зеленый чай и испытывала чувство вины, глядя как Антон, сонно зевая, роется в ноутбуке, изредка ругается на незнакомых мне людей. Иногда делая это по телефону.

Отдохнул мужик.

В больнице сутки со мной провел и в номере не отходил еще сутки. Классно отдохнул.

— Антон, я… неудобно получилось, ты прости. Столько денег отдал, а я тут разболелась. — Он аж сигаретой поперхнулся и чуть бокал с виски не выронил с балкона, бесконечно удивленно посмотрев на меня, сидящую в кресле рядом.

— Лен, — поняв, что я не шучу, изумленно позвал он. — Маленькая, ты вообще что ли? Да я ж с ума сходил… Ты чего городишь-то? — Он затушил сигарету и отставив бокал подошел к моему креслу присев около него на корточки.

— Ленка, дурочка, какой нахер отдых? Ты в больницу загремела, о чем ты вообще говоришь? Это мне надо извиняться. Если бы не поехали, ты бы не попала… Но я ж, сука, настаивал… Пока тебя откапывали я себя поедом ел. У тебя вид такой был… Пиздец, вообще не знал, что мне делать. Страховой все линии оборвал, во все кабинеты администрации зашел, чтобы тебе прислали докторов получше, а они мне все по анализам панкреатит, не переживайте, сэр, к утру все хорошо будет… Думал, если не будет, разьебу сразу и всех.

Но у тебя и кожа порозовела и если в складку собрать уже сама расправлялась…

Я убито смотрела в обеспокоенные голубые глаза самого шикарного мужчины на свете, и не понимала, чем такое счастье заслужила. Притянув его голову, мягко поцеловала еще бормочущие губы и прижалась к нему всем телом.

Этой ночью он был очень нежен и осторожен.