Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Я только хотела спросить, какого еще анорексика, как до меня дошло, что речь идет о Гармошке, что опустило меня на землю достаточно быстро. Я мрачно посмотрела в вечно насмешливые голубые глаза, и велела слезть с меня. Антон хмыкнул и несильно куснув меня за нос, поднялся.

Я хлопнула дверью, непонятно зачем кивнув водиле, стоящему у багажника и ковыряющимся в телефоне. Не оглядываясь зашла в подъезд.

Остановилась. Прижалась спиной к старой обшарпанной двери. Что я делаю? Нахера это все?

Мрачно думая о том, что я, вероятно, сошла с ума, поднималась по лестнице на свой этаж.

Длинный коридор скудно освещался двумя лампочками. Я заметила мужчину, сидящего на корточках у двери моей комнаты и замедлила шаг.

Тот повернул голову в мою сторону и поднялся. Вадик. Сердце упало в пятки.

Я с накатывающей тревогой всматривалась в своего старшего брата, зачем-то на деревянных ногах шагая к нему. Он сильно изменился. И не в лучшую сторону. Кожа лица какого-то землистого цвета, впалые щеки, запавшие колючие глаза.

Полностью бритая голова. Одет в старый растянутый свитер и спортивные штаны, у ног, возле поношенных кроссовок, замызганный рюкзак. Я, громко сглотнув, остановилась в двух шагах от него и мрачно посмотрела в глаза.

— Даже не обнимешь? — растягивая щербатый рот в недоброй улыбке хрипло поинтересовался он.

— Ты же должен еще год сидеть. — Негромко проронила я, настороженно его осматривая.

— Условно-досрочно выпустили. — Вадик достал пачку дешевых сигарет и задымил прямо в коридоре.

— Вот, решил встать на путь исправления. — Он сам рассмеялся над своими словами и тяжело на меня посмотрел. — В деревне загнусь вернее, чем здесь. Так что, сеструха, давай-ка съебывай, а я буду здесь жить поживать да добра наживать. Мама-то общая, значит комната и моя тоже. И мне она нужнее.

— Вадик, — напряженно произнесла я. — Ты организуешь тут наркопритон, как в деревне. Я не хочу снова…

— А пусть лучше здесь будет блядюшник, да? — он оценивающе пробежался по мне взглядом, задержавшись на бедрах и груди.

— Гелька рассказала, чем ты промышляешь. Я поспрашивал на районах, местные сутенеры тебя не знают. Со столичными гастролерами что ли ебешься? Судя по расфуфыренному виду, да."

"Злоба ударила по мне кнутом в ответ на эти слова сказанные с таким презрением, словно он был из царского рода, а я в действительности шлюхой. Скриивила губы, удерживая трехэтажный мат. Это моя комната.