Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Но хотя бы не враг. Он вообще… чужой. Я исподлобья посмотрела в его ровное лицо. Долгий миг глаза в глаза. И сдалась. Говорила скупо, без деталей, обрисовывая ситуацию в целом. Как мне досталась комната в общаге. Что Вадик вышел, и мол, претендует на мою комнату. Что сейчас я не смогу съехать, что собака, что… плохо все в общем. Антон молча слушал.

— Вы родные? — негромко спросил он, не убирая пальцев правой руки с моего колена, а левой доставая сигареты.

— По матери да. А там хер знает. — Я поморщилась в ответ на его вопросительный взгляд.

— Не спрашивай.

— Сколько прошло времени с момента официального признания судом вашей матери как без вести пропавшей? — Антон задумчиво смотрел на меня, подперев рукой с сигаретой голову.

— С полтора года… Нет, чуть больше.

— Тогда сомнительный прогноз. Если бы пять лет, можно было бы отписать, что ты вступила в наследство единолично оплатив коммунальный долг, и комната была бы твоей, потому что все финансовые затраты ты взяла на себя. К тому же брат со сроком. — Прищурившись, Антон перевел взгляд в лобовое стекло, затягиваясь сигаретным дымом.

— А так, по закону, вы в равных долях распоряжения имуществом без вести пропавшего. И девяносто девять процентов судья так и заключит.

По телу пробежал холодок. Я прикусила губу, глядя на него. Неужели, без шансов?

— Дождемся повестки. Если с суда на Кировой или Дягтерева придет, проблем не будет, это я гарантирую. У тебя прописка с какого района?

— Южного.

— Значит с Линейной придет. Тут посложнее, но я что-нибудь придумаю… какая у него статья?

— Что? — чувствуя смутное, стертое чувство облегчения, я непонимающе посмотрела на Антона.

— Не знаю. Не разбираюсь в этом. За наркоту сел, урод.

— Двести двадцать восьмая, — присвистнул Антон, посмотрев на меня непонятным взглядом. — Давно сидел на дури?"

"— Сколько помню его. — Не удержавшись, злобно рыкнула. — Лучше бы бухал, тварина… — ужас от воспоминаний прошлого сковал пальцы холодом, я, боясь снова позорно разреветься, уткнулась взглядом в руку Антона, отчего-то успокаивающую и заталкивающую смрад прошлого назад.

Но бескровные губы выдали хриплым полушепотом, — он был нормальным пару раз. Всего пару раз. А когда вкидывался… начинался ад. Он бил Гельку за то, что она его друзей, таких же нариков, не пускала в мою комнату… Он вырвал у нее из ушей серьги, когда ему не хватило на дозу. Одна серьга расстегнулась, а вторая… У Гельки теперь половины мочки нет. Пока его не посадили, я была уверена, что однажды нас убьют.