Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Мол, ну что поделать?

Я стукнула его сумкой по руке.

- Да папу бы инфаркт схватил. А мама так вообще... Нет, Рогозин, мы все -таки поговорим. Понял?

Он обреченно застонал и потопал на кухню, будто бы я уже успела его достать.

Я, честное слово, не хотела давить на него. Но все становилось слишком серьезно. Мы оба это знали. И не могли двигаться дальше, пока было так много недосказанности.

Правда, я еще не представляла, что все значительно хуже, чем можно было даже предположить.

Я сидела за столом и собиралась с мыслями.

Дима молча варил кофе, чем ужасно меня бесил.

- Ты мне ничего не хочешь сказать? - требовательно спросила я.

- Если честно, не хочу, - пробубнил Рогозин. - Но, наверное, надо.

Я фыркнула.

- Да, если бы это было возможно, ты бы вообще не общался. Но я так не могу! Мне нужно знать. Я хочу. чтобы все было правильно.

- Правильно для кого? Для тебя самой или других? - вдруг спросил он.

- Для себя в том числе! На что ты вообще намекаешь? Хочешь сказать, это нормально, что ты проводишь время и со мной, и со своей бывшей, и еще с какими-то подругами?

Я и не заметила, как перешла на крик.

Выдохнула, успокоилась. Дима подождал немного и ответил:

- Юля! Понимаешь.

Он замялся, а я вдруг запаниковала. Еще мгновение назад все хотела разложить по полчкам, узнать правду о ссоре с отцом и новогодней ночи, даже если бы это означало, что придется разорвать любые отношения с этим человеком. В теории все казалось легко, но на практике Дима стоял в двух шагах от меня. Такой красивый и манящий.

Уже родной. Я и сама не поняла, как оказалось привязанной к нему невидимыми нитями. А ведь знала, что так и будет. Он не из тех домашних, верных и любящих мужчин. А я не из тех девушек, которые смогут терпеть предательство. Я смотрела на него и ждала удара. Он будет намного болезненней, чем тот, который нанес Женя.

- Просто скажи, - поторопила я. - Что у нас с тобой за отношения? Если ты спишь со всеми подряд, то я так не могу.

Последнее я произнесла шепотом, будто боялась, что он подтвердит каждое слово.

Я даже подумала, что, наверное, сладкая ложь лучше горькой правды. По крайней мере, сейчас.

Рогозин изучал меня, и я не представляла, о чем он думал.

- Просто вслушайся в смысл моих слов. Попробуй понять, - он отпил кофе и раздраженно отставил чашку. -Мерзость! Я не спал с другими.

Он поморщился, будто эта мысль была ему отвратительна. Но затем напрягся.

- Точнее, я проснулся с ней.

Мое сердце болезненно сжалось и заколотилось еще быстрее.