Иллюзия жизни читать онлайн

Колхозники до хрущевской поры, как рабы, горбатились за копеечные трудодни, и паспорта им не давали, чтобы не улизнули из колхозного ярма. Со мной, защитником Отечества, власть тоже поступила, как последняя проститутка. Когда я стал ей не нужен, демобилизовала из армии без копейки в кармане. Дескать, благодари, солдат, Бога, что жив остался. Косточки других, павших в боях за Родину, до этих пор не захоронены и тлеют в лесных урманах…

Голубев воспользовался возникшей паузой:

– С Царьковым вы на почве стихов сблизились?

– Пушкин писал: «Бывают странные сближенья».

Так и у нас с Гошей произошло. Контуженный душманами молодой человек потянулся к деду-ветерану, сохранившему ясность мышления. Наверное, сказалось нечто общее в наших судьбах. Гоша впал в стихотворство, как и я, будучи школяром. Первые его стихи напечатали «Пионерская правда» и журнал «Мурзилка». Прочно оседлать крылатого Пегаса парню, как и мне, помешала война. Из Афганистана Гоша вернулся с размозженным затылком. А в задней части черепной коробки находится мозжечок, который влияет на равновесие тела и координацию движений. Врачи сумели поставить инвалида на ноги, однако повреждение мозжечка периодически давало себя знать, и Гошина походка становилась как у матроса в тот момент, когда корабль уже перевернулся. По-другому говоря, ходил будто пьяный. А в последние годы вспыхнул у него рецидив графомании. Имея больную голову, писать хорошие стихи невозможно. Получается безликость языка либо вычурность, когда рождаются нелепые загогулины, типа «Бледный месяц на пруду качает падшую звезду». Здорово, но непонятно. Объяснить, в чем тут секрет, или сам сообразишь?

– Уже сообразил, – не задумываясь, сказал Слава."

"– Молодец, быстро смекаешь. А до Гоши такие нюансы доходили туго. Приведу один пример… Приносит он мне стихотворение, посвященное женскому Дню. Читаю: «Российская женщина, русская мать, не знаю, каким тебя словом назвать!». Говорю: «Друг мой, надо думать не только о рифме, но и о смысле.

Так ты можешь дорифмоваться до: „Гулять, твою-мать!“. Поскучнел поэт: „Спасибо, Петрович, учту“. Но никакой урок не шел ему впрок. Так и продолжал рифмовать Жучку с „закорючкой“. Случались у него и откровенные заскоки. Прошлой зимой прибегает возбужденный: „Петрович! Гениальное начало стиха придумал, послушай: мороз и солнце – день чудесный“. – „Еще ты дремлешь, друг прелестный“ – сразу продолжил я.