Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

И всю дорогу до места, и всю ночь, и весь последующий день в его ушах звучали эти почему-то знакомые, глухие и мощные, пугающие выстрелы из «парабеллума». Перед его глазами продолжал стоять длинный и тощий человек, озаренный желтыми вспышками пистолетных выстрелов. Это была до ужаса знакомая картина..."

"И вдруг снова призрак алого пламени запылал перед ним. Уже опять настала ночь, Игнат сидел в пещере возле красных угольев, но ни пещеры, ни угольев он не видел. Он видел бушующее гудящее пламя, в котором горел дом.

И вот в этой картине стали появляться люди. Он отчетливо слышал их речь, такую же гортанную, лающую, чужую, как у тех, что были в землянке на побережье. И он вдруг увидел все.

Рядом с пылающим домом стояли люди, его родные люди: мать, сестра, два брата. Потом зазвучали выстрелы. Он все вспомнил. Немцы расстреляли всех его родных, кроме отца, который уже ушел на фронт. Это было под Ленинградом. Он вспомнил, как наяву снова увидел въезжающие в село мотоциклы с фашистами, пылающие дома и длинную фигуру немца с пистолетом в руке.

Точно такими же глухими и раскатистыми выстрелами убивающего детей, подростков, женщин. Он вспомнил все, даже свою фамилию. Вспомнил, как его ударили прикладом и, видимо, думали, что убит. Он потом ночью ползал среди трупов, захлебывался от слез и задыхался от рыданий.

Вспомнил, как скитался по лесам, пробираясь на север, по старому отцовскому компасу. Он слышал, что там есть глухая тайга, и это казалось ему спасением. Вспомнил, как взял карабин и патроны у убитого солдата возле какого-то моста после бомбежки.

.. Вспомнил, как где-то на дороге незнакомая старуха с очень добрыми заплаканными глазами и распущенными седыми волосами подошла к нему, дала ему большой кусок черного хлеба и рюкзак, который был почти полон и завязан. Старая женщина говорила ему добрые слова, по ее темным, морщинистым щекам текли слезы. «Ты должен жить, сынок,— сказала она ему,— вы все должны жить, чтобы убивать их, чтобы прогнать их с нашей святой земли.

..»

Когда же он забыл все это?.. Случилось это по дороге. Вспомнил, как вдруг упал в лесу и очнулся ночью. С той поры, с той самой ночи, он жил уже новой своей жизнью — без прошлого...

Огляделся. Хромой спал у стены пещеры. Это теперь его друг. Серый брат его дикой жизни. Что же делать? Как быть теперь? Голова у Игната так болела, словно его опять ударили прикладом в лоб... И вдруг усталость, тяжелая, вязкая, липкая усталость стала слепить ему веки.