Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Неглубоко, присыпал песком слоем в два пальца, а сейчас тайник покоился еще и под полуметровой толщей снега. Но дед и не собирался пользоваться этими гранатами. Он считал, что умом и хитростью и своими партизанскими рейсами он может навредить врагам гораздо больше, чем скромным своим оружием. А гранаты схоронил так, на самый черный случай.

Так дед и был связным, пока не проявил собственную неожиданную инициативу.

Связь с отрядным подпольем осуществлялась так: приезжал на своих санях дед Елисей в лес за хворостом на растопку, ставил Руслана с упряжью возле дерева в назначенный час и шел себе собирать дровишки — сушняк и хворост.

А в это время подходил к саням человек и вкладывал в тайник записку, предварительно вынув оттуда послание из городского подполья. Тайничок был устроен в одном из задних копыльев — стоек полозьев. В деревянном брусе правой стойки прорезана ложбинка, узкая и глубокая, в которую быстро и легко можно всунуть сложенную вдвое бумажку.

Та же операция повторялась в городе. Тексты записок шифровали, но не настоящим шифром, используемым для радиограмм, а примитивным, который разгадать, конечно, можно, но все-таки не сразу, нужны специалисты. Записки выглядели примерно так: «Тетя Паня заболела, просила завтра к обеду прислать десяток яиц и, если сможете, две курицы», что означало: «Послезавтра в десять часов утра по сосновской дороге из города пойдет колонна карателей с двумя бронетранспортерами, если сможете, атакуйте».

Отправляясь в дорогу, туда и обратно, дед всегда смотрел, заменена ли записка, аккуратно проверял продукты, если их вез. Он теперь чаще ездил один, без охраны, ему доверяли.

И вот однажды, возвращаясь домой, везя записку из города, дед Елисей увидел на дороге забуксовавшую легковую машину и еще более глубоко засевший в снегу грузовик с охраной. Деда остановили стрельбой вверх подбежавшие солдаты, проверили его полицейское удостоверение.

Старший из них сказал: «Гут!» И на ломаном русском языке объяснил, чтобы дед быстро ехал в деревню, до которой оставалось километра три, и передал приказ всем солдатам и полицаям — бегом спешить сюда, взяв еще и лошадей, чтобы вытащить тяжелый грузовик.

— Это очшень фажно и срошно! — добавил немец.

И дед поспешил. Только не в деревню, а в лес, в условное место, к дереву.