Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Я отправлю ее на арену. Пусть ее искромсают на потеху толпы. Но вначале над ней как следует поглумятся — прямо там. Народ любит такие зрелища, они будут счастливы. А то что у нас там — одни уродицы? Такие твари — ну чисто крабы! Сучки поганые — самому их прибить хочется! Жирные, грязные, больные какие-то! Где их вообще таких набирают?

— С улиц, конечно! — усмехнулся слуга.

Уж он-то точно знал, где берут этих чудовищ. Все, что покрасивее, отправлялись в публичные дома, а за малые деньги покупали совершенных страшил, не востребованных в борделях.

Их-то куда-то же надо девать? Им давали наркотики, и они нормально резали друг друга, почти не испытывая боли. Чем не зрелище? А Зегелю с каждой бабы кругленькая сумма. Ну и его подельникам, ловцам, с которыми у него давно налажены связи.

— Страшный народ у нас стал, уродливый — покачал головой Главный — Приведи ко мне мага-лекаря. Прямо сейчас. Скажи — вдвое плачу. Втрое! Не хочу всю ночь дергаться от боли. Сердце у меня уже не такое молодое, чтобы терпеть до утра.

Распахала она меня неслабо. Интересно, что же это ей в голову-то стукнуло? Вот надо же, как бывает…сколько живу, а все удивляюсь!

""Столько прожил, и все дурак!"" — подумал слуга, а вслух сказал:

— Да разве можно влезть в голову безумцу и предсказать его действия? А то, что она безумна — я вам сразу сказал. Хорошо, что так все закончилось. Малой кровью. Иначе бы…

Слуга замолчал, и по изменившемуся, хмурому лицу хозяина увидел, что тот все прекрасно понял — что такое ""иначе"", и выругал себя за длинный язык.

Старый пердун не любил, когда ему напоминали о его ошибках. Тем более таких грубых, непростительных для старого, тертого жизнью интригана, Главного Капитана!

Похоже, что начался закат, угасание. Глупеет, капитан. И если обо всем этом узнают из Десятки — а они узнают! — дни хозяина сочтены. Они тут же утроят количество заговоров и в конце концов как-нибудь его достанут. И поделом, дураку! И плевать. Вот только надо вовремя свалить…

* * *Ресонг привычно размялся, сделав несколько прыжков, выпадов, покрутил головой, разминая шею.

Попил воды, помочился — все, ритуал закончен. В который раз он выходит на арену? Восьмой? Десятый? Да какая разница…главное — пока жив. Надолго ли?"

"Задумался, вспомнил события последних недель. Наемник, конечно…все думают, что у наемника не может быть чести, что он…не может любить. Что у него нет сердца. Есть, как ни странно. И в этом Рес убедился на четвертом десятке своей непутевой жизни.