Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Босые ноги захолодели на каменном полу, но не до холода! Что за ерунда происходит?! Ведь как ожидалось — он приходит в Эорн, находит Главу клана, сообщает, что пришел помочь. Глава выслушивает и с благодарностью принимает помощь! А что творится на самом деле?! С какого хрена его сунули в камеру, да еще и с ошейником?! Что за….?! Один только мат лезет!"

"Зарычал, и с размаху саданул ногой по двери. Окованная сталью дверь даже не вздрогнула. Жалкий стук, такой, будто кто-то ткнул кулаком в крепостную стену. На славу строили эту темницу!

Разозлился еще больше, начал бить в дверь руками и ногами, опомнился только тогда, когда разбил костяшки в кровь и едва не сломал палец.

Боль отрезвила, тяжело дыша уселся на лежанку, кривясь от боли и матерясь, как гопник. Сидел так минут десять, пытаясь собрать мысли в удобоваримую кучку. Потер лоб и снова скривился от боли — руки болели, их просто дергало от боли!

Вначале не понял, потом внутри все захолодело — руки не заживали! Похоже, что ошейник препятствовал заживлению! И что это значило? А значило вот что — он не может ""мерцать""! Организм отказывается усиленно регенерировать! Магия не работает! Впрочем, это можно определить только опытным путем…

Боль! Красные всполохи перед глазами! Вырвало.

Тошнило долго, выворачивая желчью — желудок пуст. С полчаса, не меньше, лежал, глядя в потолок, отходил от последствий попытки поколдовать. Когда дрожь в руках и ногах утихла, когда желудок перестал бунтовать, и позвоночник затих после судорог, изгибающих его дугой, сделал новую попытку.

Не изменять тело, нет — разрушить ошейник. Так, как он когда-то сумел сделать у Гекеля. Войти в структуру ошейника и разрушить его изнутри.

Эта попытка обошлась дороже. Вначале беспамятство, потом — судороги, скрежет зубов, боль суставов, хруст мышц, волокна которых рвались из-за перенапряжения, слабость — руки, ноги, все тело ватное, будто тряпка. Руку поднять трудно, так, будто она весит как мешок цемента. Нога едва сгибается в колене, и каждое движение причиняет боль.

Сколько лежал — неизвестно.

Собрался с силами, дождавшись, когда станет полегче, потащился в угол, к струйке воды. Долго полоскал рот, потом сунул под струю голову, чувствуя, как ледяная струя смывает одурь, смыл с живота, с бедер нечистоты, перемешанные с соломой, остатки содержимого желудка — отмылся, как мог. Побрел к лежанке, там навел порядок, сбросив испачканную солому на пол, в лужу. Лег, и забылся тяжелым сном, свернувшись калачиком, как ребенок в утробе матери.