Name: Инсургент
Author: Вероника Рот

Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Или услышать о его планах присоединиться к Афракционерам, о чем он так же никогда не упоминал.

Он убирает руку с моего плеча.

— Не притворяйся, будто это лишь моя проблема, — прошу я. — Если я не доверяю тебе, значит, и ты мне не доверяешь.

— Мне казалось, что, в конечном счете, мы все равно к этому придем, — говорит он. — Я обязан рассказать тебе все прямо сейчас?

Чувствую себя такой расстроенной, что на протяжении нескольких секунд просто молчу. Мои щеки горят.

— О Боже, Четвертый! — огрызаюсь я. — Ты не хочешь рассказывать все сразу, но я должна сказать тебе все прямо сейчас.

Разве ты не видишь, как это глупо?"

"— Во-первых, не используй это имя, как оружие, — говорит он, указывая на меня. — Во-вторых, я не планировал присоединяться к Афракционерам, я просто думал об этом. Если бы я принял решение, тогда было бы, о чем говорить. И, в-третьих, если бы ты действительно собиралась рассказать мне об Уилле — это совсем другое дело, но ты, очевидно, даже не планировала.

— Я рассказала тебе о Уилле! — напоминаю я.

— Это была не сыворотка правды, это была я. Рассказать об этом было моим собственным желанием.

— О чем ты говоришь?

— Я знала, что нахожусь под действием сыворотки. Я могла солгать, скрыть от тебя. Но я этого не сделала, потому что решила, что ты заслуживаешь знать правду.

— Ничего себе способ! — говорит он, хмурясь. — Перед сотней людей! Как откровенно!

— О, так теперь требуется особая обстановка для правды? — я поднимаю брови. — В следующий раз следует заварить чай и убедится, что все в порядке с освещением, так что ли?

Тобиас издает звук, говорящий о том, что он расстроен, и отворачивается, отступая на несколько шагов.

На его щеках выступают пятна. Никогда не видела, чтобы он настолько менялся в лице.

— Иногда, Трис, — говорит он тихо. — Быть с тобой очень непросто, — и отворачивается.

Хочу признаться ему, что знаю, как это нелегко, и что если бы не он, я не пережила бы прошедшую неделю. Но продолжаю молча смотреть на него, чувствуя биение собственного сердца где-то у себя в ушах.

Я не могу сказать ему, что он мне нужен. Мне не следует в нем нуждаться… особенно сейчас, мы не должны нуждаться друг в друге, ведь, кто знает, сколько времени каждый из нас продержится во время войны?

— Мне очень жаль, — говорю я, весь мой гнев ушел. — Мне следовало быть честной.

— И это все? Все, что ты хочешь мне сказать? — он хмурится.

— Что еще ты хочешь услышать?

Он только качает головой.

— Ничего, Трис. Ничего.

Смотрю, как он уходит.