Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Мужик попытался её пристрелить, но в этот момент из-за поворота выскочила ещё одна шавка, которая вцепилась ему в руку, которой он сжимал цевьё двустволки. В итоге ружье всё же выстрелило, но не в собаку, а в ногу товарищу. Он в этот момент тоже пытался помочь, направляя обрез в голову псу, который и не подумал отцепиться даже после прогремевшего залпа.

Получив заряд дроби в бедро, тот тоже вдавил крючки. Череп собаки разлетелся, словно гнилой арбуз, однако часть заряда досталась и другу, который взвыл ещё громче.

И тут подоспели остатки стаи. Голов двадцать пять, плюс-минус. И без того голодные псы, почуяв запах крови, озверели окончательно.

Третий, из компании бомжей, конкретно затупил ещё в самом начале схватки, за что первым и отдал жизнь. Две собаки вцепились ему в ноги, а третья сразу бросилась в лицо. А как только человек был опрокинут на спину, челюсти зверя быстро сомкнулись на его горле. Крик боли тут же захлебнулся в собственной крови.

Первый, что так неудачно воспользовался двустволкой, смог сбросить с руки дворнягу, направил дуло на вновь прибывших, вот только вместо выстрела раздался сухой щелчок.

Мужик взревел, перехватил ружьё и широко размахнулся.

Ударить он не успел, так как псы уже добрались до цели. Одна из шавок вцепилась ему в причинное место, после чего сопротивление двуного было окончательно сломлено. Несколько псов вгрызлись ему в лицо, ещё парочка, трепала за руки, в попытке порвать одежду и добраться до сочного, тёплого мяса.

Последний член из банды гоп-стопников попытался убежать, да куда там с простреленным бедром. Он едва ногу-то волочил, непонятно даже, на что надеялся? Скорее всего, если бы не адреналин, он и вовсе бы валялся сейчас, придерживая рану и завывая на всю округу."

"Ему удалось всего пару раз прыгнуть, когда первая собака повисла у него на затылке. Мужик рухнул лицом в лёд и завизжал, вот только псам было плевать, они налетели на него и принялись отрывать куски от всего, до чего только получалось добраться.

Первый уже затих, лишь изредка вздрагивал, поочерёдно подкидывая ноги. У его туши начался пир.

Второй тоже превратился в кормушку. Шавки с остервенением драли на нём одежду, в попытке добраться до мяса, даже лапами себе помогали.

А вот третий всё ещё был жив и пытался куда-то ползти, но здоровенная кавказская овчарка быстро прервала его мученья. Псина спокойно подошла и вцепилась зубами в шею.