Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Пока карету мотало по ухабам, я все глубже закапывался в свои мысли, прокручивая в голове последние дни. Царский кнут и пряник, меньшиковские подковерные игры, ледяное спокойствие Брюса — все осталось там, в питерской сырости. А здесь начиналась настоящая пахота.

Когда на горизонте замаячила похожая на небольшую крепость усадьба, я почувствовал, как камень, давивший на плечи, потихоньку сползает. У ворот — хмурый караул. Я не стал рассиживаться, на ходу бросил пару распоряжений насчет разгрузки и, даже в дом не заглянув, выглянувшей Любаве, рванул в святая святых — в мастерские.

Руки чесались поскорее глянуть, как они тут без меня справляются.

Магницкий с Андреем ждали в большой избе, которую мы под наше КБ приспособили. Тут же сидели и Федька с Гришкой. Магницкий, завидев меня, тут же засуетился, закряхтел, поправляя на носу очки. А вот Нартов — кремень. Ни тени подобострастия, никакой радости от приезда начальства. В глазах — азарт творца, почти звериный голод. Он так на меня смотрел, будто я — последний недостающий винтик в его грандиозном механизме.

Мальчишки сначала хотели в пояс поклониться, но я их дружески обнял, жутко рад бы возвращению домой. Федька с Гришкой засияли.

— Петр Алексеич, с возвращением! — начал было Магницкий с официозом. — Мы рады, что вернулись в усадьбу…

— Потом, Леонтий Филиппович, — мягко обрываю я его. — Сначала — дело. Андрей, выкладывай.

Нартов только этого и ждал. Он молча развернулся и повел нас не к чертежам на верстаках, а в соседний, самый здоровенный сарай, который мы впопыхах освободили еще до моего отъезда.

Внутри пахло свежей сосновой стружкой и клеем. Почти все место занимал огромный, сколоченный из толстенных досок стол, накрытый темным полотном.

— Мы тут с Андреем Константиновичем ваши бумаги шерстили, — заговорил Магницкий, пока Нартов шустро откидывал углы полотна. — И я, знаете ли, хоть в числах больше понимаю, чем в железках, а и то смекнул: все эти ваши задумки… конвертер, паровая машина… это ж не для одной мастерской. Тут масштаб другой нужен.

Целый узел, где все друг с другом связано. Одно из другого вытекает, одно другое кормит. Нарушишь что-то одно — и все станет. Вот мы и решили, так сказать, взглянуть на все это в объеме.

Полотно съехало на пол, и я замер. Аж дышать перестал."

"На столе был настоящий завод, только в миниатюре, из дерева. Я подошел ближе, и у меня дух перехватило от того, как все сделано. Это была не какая-то топорная поделка, а настоящее инженерное чудо, ювелирная работа.