Name: Между Амуром и Невой
Author: Николай Свечин

Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

По окончании обеда «деловые элементы» направились было в камеру продолжить совещание, но Лыков отвел «ивана» в угол, где они завязали серьезный разговор. Фартовые стояли толпой неподалеку, дожидаясь конца беседы. Здесь же был и Челубей, настороженный и готовый к схватке, но уже спокойный.

Разговор, тем временем, обострялся. Лыков что-то требовал от «ивана», но тот не соглашался; Лыков настаивал. Наконец, видимо рассерженный, он сильно ткнул указательным пальцем бандита в лоб, так, что голова его откинулась назад, и сказал всего одну короткую фразу.

«Иван» стоял молча, держа руки по швам. Алексей плюнул, и шагнул от него к жиганам.

— Который тут Пашка Вологодский?

— Ну я… — отозвался крепкий детина, выше Лыкова на голову. Речь его на этом и закончилась. От первого удара поддых он сложился пополам, от второго, сверху по затылку, рухнул на пол. Лыков принялся пинать его ногами, зверски, безжалостно: по бокам, животу, голове… Толпа арестантов сомкнулась вокруг, но никто не решался вмешаться. Алексей продолжал бить «делового» сметным боем, но теперь уже без вдохновения, как будто по обязанности, методично, но жестоко.

Потерявший сознание ещё от первых ударов, Пашка только мотался безвольно по полу…

Наконец раздался свисток надзирателя, и толпа расступилась; отошли в сторону и Лыков с Челубеем. Пашку без чувств уволокли в лазарет. Пасюк, скрежеща зубами и ругаясь, потащил Алексея в свою комнату в конце коридора, где он всегда самолично наказывал провинившихся своими гвардейскими кулаками. Арестанты взволнованно шептались по стенам; за такую драку полагался месяц карцера.

Однако уже через пять минут, целый и невредимый, Лыков вышел из страшной комнаты, демонстративно запихивая в карман «лопатник».

— Да, — сказал за спиной Недашевского один мазурик другому, — он такой же «спиридон», как я протоиерей. Но кто бы он ни был, держимся от него с этой поры подальше…

Глава 14

Каламажня

После драки положение Лыкова с Челубеем на этаже наладилось. Они не ходили в наряды, не убирались в камере; «бабай» каждый день носил им папиросы, ситный хлеб, колбасу, пиво, а так же вчерашние газеты.

"Челубей с любопытством наблюдал изнутри незнакомый ему доселе арестантский мир. Тюрьма предварительного заключения («домзак») отличается от пересыльной («каламажни») или исправительной («цинтовки») тюрем особым духом. Сидельцы все временные, до окончания следствия, поэтому люди здесь друг другу случайные и недолговечные соседи. Словно в зале ожидания на железной дороге.