Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Все просто. А вот воплотить эту простоту в реальность — задача для вас. Считайте, что вы строите небывалый собор. Я даю вам чертеж свода, а вы должны подобрать камни и скрепить их раствором.

С этого момента Дюпре стал моими руками и голосом. Я ставил задачу, а он с фанатичным усердием находил для нее самое изящное конструкторское решение.

Первой и главной проблемой стала оболочка. Мои расчеты привели к тому, что мне требовалось более трехсот квадратных метров ткани.

— Грубая мешковина, как в степи, не годится, — констатировал я.

— Ее вес сожрет всю подъемную силу. Нужна ткань легкая и прочная.

Решение нашлось очевидное и варварское. По моему приказу солдаты отправились на реквизицию. В наш амбар потекли рулоны тонкого голландского льна, отрезы шелка, офицерские простыни и скатерти — весь город был пущен под нож ради нашего небесного корабля. Под присмотром моих унтеров и старого фельдфебеля Матвеича сотни женщин, от жен ремесленников до знатных боярынь, сели за иглы. Амбар превратился в исполинскую швейную мастерскую, где день и ночь сшивались воедино разномастные лоскуты.

Наше будущее «Вознесение» походило на гигантское одеяло нищего.

Однако сшить полотнище было лишь полдела. Главная проблема — герметичность.

— Пропитка смолой недопустима. Слишком большой вес, — сказал я Дюпре, и тот согласно кивнул. — Нужно что-то другое.

Идея пришла из глубин памяти, из обрывков знаний о старинных технологиях.

— Молоко, — произнес я. — Мне нужно много кислого молока. И еще — известь и льняное масло.

Дюпре посмотрел на меня с недоумением. Он уже понял, что логика моих решений часто лежит за пределами его понимания. По городу бегали мои солдаты, скупая и реквизируя у крестьян все молочные запасы. В огромных чанах под открытым небом мы варили адскую смесь: скисшее молоко, превратившееся в творожистую массу, смешивали с гашеной известью и льняным маслом до состояния густого, пахнущего кислотой клейстера. Это был казеиновый клей, один из древнейших и прочнейших составов. Дюпре, поначалу отнесшийся к моей затее со скепсисом, после первых же проб пришел в неописуемый восторг.

Он сам руководил процессом, заставляя работниц слой за слоем наносить горячий состав на натянутые полотнища. После высыхания на солнце ткань превратилась в нечто удивительное: тонкую, эластичную, полупрозрачную и на удивление прочную пленку, которая совершенно не пропускала воздух и почти не добавляла веса.

Параллельно шла работа над гондолой и системой управления.