Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

При этом я предлагал сделку, где платой за его гений будет право творить историю.

Он долго молчал. Его взгляд был направлен куда-то сквозь меня — там, на невидимых весах, он взвешивал свою честь, родину, будущее и этот невероятно безумное предложение.

— Почему я должен вам верить? — наконец произнес он. — Это могут быть лишь слова, чтобы вытянуть из меня то, что вам нужно здесь и сейчас.

— Могли бы. Но я не прошу верить на слово. — Я взял чистый лист пергамента и угольный грифель. — Я предлагаю контракт. Вы же там в своих европах любите это.

На бумаге быстро появлялись основные пункты. Поручик, заглядывая мне через плечо, переводил их Дюпре, и с каждой фразой выражение лица француза менялось.

— «Условия службы инженера Анри Дюпре в Компании Петра Смирнова», — зачитал я заголовок. — Первое: полное техническое руководство вверенными проектами. Второе: жалование, вдвое превышающее то, что вам платил король Франции. Третье: гарантия личной безопасности для вас и вашей семьи, если пожелаете перевезти ее в Россию.

Четвертое: полная свобода в выборе методов для достижения целей. И пятое, главное. — Я выдержал паузу. — Вы никогда не будете принуждены к участию в военных или инженерных действиях, направленных против интересов французской короны. Это мое слово, закрепленное на бумаге.

Я протянул ему пергамент — деловое предложение. Он взял лист дрожащими пальцами. Всматривался в каждую строку, переспрашивая у толмача значения слов. Читать он еще не научился, поэтому недоверия в нем было изрядно.

— Я должен подумать, — произнес он, не поднимая глаз от документа.

— Разумеется, — кивнул я. — У вас есть ночь. Утром жду ответа.

Ночью он явно не спал. Делал выбор. Утром пришел сам, без конвоя, сжимая в руке мой пергамент. С красными, не выспавшимися глазами.

— Я не буду сражаться против Франции, — хмуро заявил он, словно повторяя клятву.

— Это условие принято, — ответил я.

— Тогда я согласен. Где ставить подпись?

Я протянул ему чернильницу и перо. Уверенным, каллиграфическим почерком он вывел свое имя под моими каракулями.

Затем я расписался рядом. Сделали дубликат на французском — толмач «соорудил».

— Добро пожаловать в Компанию, Анри, — сказал я, протягивая руку.

Он крепко пожал ее. С этой минуты он перестал быть пленником, француз стал моим инженером."

"Преображение Дюпре было почти мгновенным. Словно сбросив с себя невидимые оковы, он из молчаливого, апатичного пленника превратился в энергичного деятеля.