Исландская карта. Русский аркан читать онлайн

С топчаном на низких ножках, тощим тюфячком и одеялом. А главное — на теневой стороне здания!

Жизнь продолжалась. И в партии, похоже, еще не был поставлен мат.

Правда, по цементному полу пренагло рысили тараканы, распространяя свой моцион также на стены и на топчан. К тараканам Катенька питала живейшее отвращение, но признавала, что лучше уж тараканы на полу, чем клопы в тюфяке. За время скитаний багаж знаний великой княжны обогатился множеством новых сведений — было среди них и такое, что клопы и тараканы не уживаются друг с другом в одном помещении.

Оказалось — чепуха. Уживаются.

Спать ночью почти не пришлось: одни насекомые кусались, заставляя поминутно чесаться, другие бегали по рукам и лицу. Истинная пытка. Как будто злодейке-судьбе было мало наградить узницу желудочными коликами от тюремной баланды!"

"К утру измученная Катенька вновь была готова сдаться, назвать себя, возможно, к вящей потехе всей полицейской части.

Не пришлось. Незадолго до завтрака (жидкая овсянка последнего сорта, сваренная на воде) глазок в двери на секунду открылся, явив внимательное око надзирательницы, после чего заскрежетал ключ в замке.

Дверь отворилась.

— Это что же? — услышала Катенька возмущенный женский голос едва ли не раньше, чем увидела товарку по несчастью. — Один топчан на двоих? Заставлять приличную даму спать на полу? Вы, верно, с ума сошли! Я жаловаться буду!

— Па-а-ашевеливайся! — Грубый голос надзирательницы совпал с могучим толчком в спину, заставившим новую узницу опрометью пересечь камеру.

— Да как вы смеете! — закричала великая княжна в великом негодовании. — Вы… вы… — Она запнулась, не зная, какое выбрать определение для беспардонного поведения тюремных служащих. — Вы…

Так и не придумала. А когда после ответного «поговори еще у меня» лязгнула дверь, стало поздно стыдить невоспитанную бабу.

Зато новая узница, оставшись вдвоем с Катенькой, начала быстро преображаться. Одним цепким взглядом она охватила камеру, не особо задерживаясь на великой княжне. Прошлась туда-обратно, стуча по цементному полу подкованными каблучками, и с каждым шагом менялось в ней все: осанка, походка, неуловимые индивидуальные штришки, столь любимые портретистами… Повернулась — и преобразилась окончательно.