Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Какая-нибудь новая драма? Неудачная любовь?

Данк прищурился, но она с невинным видом жевала сандвич и улыбалась.

— Вы ждете от меня исповеди?

Она проглотила кусок.

— Просто пытаюсь заполнить пробел, образовавшийся за прошедшие годы.

— Пожалуй, действительно пора уезжать.

— Буквально или в переносном смысле?

Они обменялись взглядами.

— И в том и в другом.

— Срок аренды истек?

— Верно.

— А лак на ваших изделиях успеет высохнуть?

— Вы опять за свое? Не мытьем, так катаньем?

Она засмеялась.

— Я не нарочно. Вы не захотели говорить о своей личной жизни, и я переключилась на работу.

— Мудрое решение.

Он начал успокаиваться."

"Бет подобрала под себя ноги в розовых носках и откинулась на спинку дивана. Данк пытался понять, как этой пышноволосой владелице лодочной станции, разъезжающей на дизельном трейлере, удается сохранять женственность даже во фланели и парусине.

— Я уверена, что ее то много, то мало.

— Моей личной жизни?

— Вы же не захотели говорить об этом. Я думала, мы перешли к работе.

— Ах да, верно.

Если говорить об обычных вещах — ремонте мебели или книжных шкафах, — то такой работы скорее много, чем мало. Ну, а большинство заказчиков моих авторских вещей живут не здесь.

— Вы это уже говорили. Но отсюда до очагов цивилизации — дорога дальняя.

— Дальняя. Я как раз закончил свою последнюю работу — гарнитур для гостиной отставного профессора, несколько книжных шкафов и письменный стол.

— Почему вы считаете, что Кейп-Норд подойдет вам больше?

— А почему бы и нет?

Она зарылась в подушки и принялась доедать огурец.

— Это зависит от вашего характера и привычек. В межсезонье там нечем развеять скуку.

— Ничего, я привык к одиночеству.

— А вы бывали там после первого сентября?

— Честно говоря, нет.

— Можете быть уверены — чего-чего, а одиночества вам хватит. Нам, подросткам, в это время приходилось туго. Во-первых, разъезжались дачники. Их дома пустели и заколачивались досками. Потом начинались занятия в школе. Для тинейджеров это особенно тяжело. Им кажется, что учителя пьют из них кровь.

На пристани не оставалось ни одной лодки, ни одной яхты — одни таблички, отмечающие места швартовки… Никто не уходит из поселка, кроме голодных рыбаков, которым надо как-то пережить зиму, и сборщиков клюквы.

— Поздновато говорить мне о том, что у вас там тоска зеленая.

— Чайки, голые деревья и пустынные берега. Ничего вдохновляющего.

Данк подошел к камину и прикрыл его чугунной решеткой.

— Порой меня вдохновляют странные для других вещи.