Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Не здесь, — выдохнула я, жмурясь.

— Как пожелаешь, — ответили мне смешком.

И я отчетливо ощутила, даже сквозь плотно сомкнутые веки, белый свет уже знакомого портала. Куда, правда, на этот раз он решил меня забросить или, как в день с полетом, сбросить — понятия не имела. Когда же открыла глаза, падая спиной на мягкий матрас, в ближайшие пару часов стало не до разглядывания обстановки.

Это только на утро, проснувшись в одиночестве, выпив для бодрости воды в со столика и обнаружив записку, я поняла всю проблему собственной беспечности.

«Посиди в башне в наказание, моя принцесса-детектив. Один день настоящего заточения тебе пойдет на пользу».

Я бросилась к окну огромного круглого помещения и в отчаянии посмотрев на открывающийся вид скал и моря далеко внизу. Сполна насладившись пейзажем, в глухой ярости осознала: дракон просто искал повод и устроил наигранный обманный маневр с глупой ревностью. Мое расследование, устроенное с целью соединить воедино все улики покушений, сегодня оборвалось, едва же я только-только нашла настоящий след.

Вспомнив, я бросилась к платью, нащупывая левый карман. Пусто. Бумажка, оставленная застанным мной в злосчастном коридоре шпионом, сражаясь за которую я получила неслабый энергетический волновой удар, пропала, а я даже не успела разобрать, что там.

— Несправедливо! — вздохнула я, тоскливо глядя через решетки окна. Потом горько шмыгнула носом, встала и закрыла ставни.

Ревность, как же. Стоило бы понять, что эта ледяная чешуйчатая глыба не испытывает смертных слабостей.

Интересно, он действительно злился когда-то на того, кому я отдала первый поцелуй, или наказал нас только из-за задетой чести?

* * *"

"Пробуждение сопровождалось бешено колотящимся сердцем, сбившимся дыханием и четким осознанием, что с моим жизнью явно что-то не так.

В каюте господствовал хмурый полумрак, и только повернув голову влево и подняв голову, под потолком можно было увидеть узкую полоску света, пробивающуюся через окно с верхней палубы. В остальном же, в виду звукоизоляции, не позволяющей воплям матросов и шагам с потолка, по утрам было сложно понять, какое это время суток.

Эти сны сводили меня с ума. Слишком живые, слишком настоящие, они смешивались с реальностью. Странно было еще, что я все равно высыпалась, и пока весь этот кошмар вредил разве что моему психическому, но не физическому здоровью. Берегли меня, видимо.

Мне было невыносимо тяжело носить траур, хоть черных одежд я и не надевала.