Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Выдумывая “осмысленное” объяснение, он заставляет нас поверить в некую форму эссенциализма, а именно в то, что мы представляем собой цельную сознательную действующую силу. Отличная работа, интерпретатор!

Оглядываясь на свой путь в науке, я понимаю, что в силу своей профессии жажду некоторого логического завершения, подведения итогов исследования. За многие годы я выслушал тысячи выступлений на всевозможных семинарах, и мне слишком хорошо знакомо скептическое “Он вообще слыхал, что должны быть начало, середина и конец?”.

Предполагается, что экспериментальная научная программа имеет именно такую структуру, хотя миллионы ученых, похоже, не знают, как ее соблюсти. Сейчас принято “выделять главное”, мы живем в эпоху кратких изложений, TED-конференций[242], ярких цитат и сводок новостей. Мы должны усваивать столько информации, что единственная наша надежда – уложить весь мир в компактные, хотя бы с виду законченные истории. Неопределенность нас не устраивает.

Все мы жадны до информации и уже впали в зависимость от нее, например, привыкли к возможности в любой момент обменяться сообщениями и позвонить друг другу по мобильному телефону. Однако опытный профессионал отличается от дилетанта тем, что понимает, как все непросто. Искусство в том, чтобы уметь объяснять понятно, не теряя глубинной сложности темы. В моем случае это значит всегда помнить, что все наши попытки объяснить, каким образом мозг выполняет свою виртуозную работу, порождая разум, – это самое начало пути.

Возьмите любой этап истории человечества – записи размышлений людей о природе жизни существуют столько же, сколько вообще существуют письменные документы. Становится очевидно, что все мы лишь прислушиваемся к непрекращающемуся диалогу, не имеющему ни начала, ни середины, ни конца. Возможно, мыслительные процессы и имеют какие-то ограничения, однако нам пока не удалось досказать историю до конца.

Благодарности

Прежде всего я хочу поднять бокал за всех наших пациентов с расщепленным мозгом, которые участвовали в экспериментах. Если бы не их благожелательность, самоотверженность, бесконечное терпение и готовность жертвовать своим временем, мы никогда не получили бы столько важной информации о строении и функционировании мозга. Они потрудились на славу, и все мы с удовольствием общались в течение многих лет.